Состояние у меня было омерзительное. Кроме того, что тело моё замёрзло, теперь и душа моя пребывала в ледяном оцепенении. Видимо, и вид у меня был неважный, потому что старик не замедлил спросить:
-Тебе, что, очень холодно? Ты весь дрожишь, как цуцык.
Я снова поглядел на него, но теперь взгляд мой скользнул по лицу ниже его глаз. Я не хотел. Захватить вторую порцию неземного, космического холода, холода покоя и приближающейся где-то во времени и во вселенной смерти. Меня смутила и тронула его отцовская забота о моём существе.
В сознании откуда-то пришли строчки:
Под знаком скопищ наших дранных
Людей немало было странных.
Я подумал: "Чьи это стихи?", потом понял, что, скорее всего, мои. Иногда я замечал за собой склонность складывать отдельные слова в совершенно невообразимую, немыслимо откуда взявшуюся рифму. Обычно это случалось, когда было хорошее настроение, или вот такй стресс, как сейчас. Мой воспалённый ум лихорадочно творил невесть что. Мы шли со старикомпо вечерней улице, обдуваемые сырым, холодным ветром, а в головеу меня бродили строчки:
Любви высокая звезда
Тревожила мой ум напрасно
С тоскою встречной поезда
Летели над землёй прекрасно.
Совсем глупо и непонятно к чему мой ум производил стихи. Его тут же бросило в другую сторону:
Туманный сон, закутанный в рояль
Уже играет на вершине дня,
И мглой, покрывшаяся даль
Закончит путь свой без меня.
Или я где-то это читал, или я шизофреник. Бред какой-то и чушь. Мне было холодно и тоскливо. Тело жило само по себе, голова сама по себе. Мысли бродили, как беспризорные овцы.
Глава 5
Дом старика оказался и вправду недалеко. Свернув в какойто переулок, мы вскоре вышли на улицу, застроенную частными домами.
Если в городе ещё попадались люди, спешащие куда-то по своим делам, то здесь было темно, тихо и пустынно. Завывание ветра в заборах и тёмных кронах деревьев в садах, вокруг домов лишь подчёркивало безлюдность и пустоту. За невысокими деревянными заборами в домах кое-где горел свет, и лишь собаки, разбуженные чужими запахами и шагами, заголосили, забрехали, залаяли, почув прохожих.
Собачий лай, волной прокатившийся по небольшой улице, начал стихать и вскоре вообще прекратился. "И не скажешь, что в городе, - подумал я, - точно в деревне, в какой-то глуши, хотя от центра города мы в пяти минутах ходьбы".
Мы подошли к некрашенной потемневшей калитке, возле которой старик сказал: "Ну, вот мы и пришли".
Вдруг где-то в конце улицы одиноко и тоскливо, будто по покойнику завыла собака. Эта мелочь заставила содрогнуться мою душу в чутком предчувствии. Мне вдруг захотелось пуститься наутёк, и бежать, бежать по тёмному, промозглому городу до самого училища. Но ноги мои сделались будто ватные, и я не мог сдвинуться с места.
Старик отворил скрипящую калитку, и мы очутились в темноте внутреннего дворика частного дома.
На ощупь пробираясь за стариком в каком-то хламе, набросанном под ноги, я спросил себя: "Зачем ты, дурень, за ним поплёлся?" Мне уже было как-то всё равно, будто все окружающее происходило во сне, а не наяву.
Вскоре мы очутились в сенях дома, где потолок был так низко, что приходилось передвигаться сгорбившись, неуклюже согнувшись в три погибели.
Старик чиркнул спичкой, и вскоре засветил керосиновую лампу, которую нащупал где-то в темноте, бряцая каким-то железаками. В её неуверенном, прыгающем свете заплясали стены сеней, обклеенные клеёнкой.
Я разглядел, что всё вокруг заставлено каким-то хламом: яящиками, жестяными коробками, кастрюлями. Между ними были навалены кучи тряпок, верёвок, газет и бумаги - словом, самого разнообразного и не описуемого мусора, создававшего впечатление, что это не жилой дом, а сарай, в который скидывают всякую ненужную рухлядь.
Старичок повернул ко мне своё лицо с мерцающими, маленькими жгучими глазками, в чёрной бездне которых прыгали отсветы пламени лампы и, глядя прямо в глаза, сказал:
-Раздевайся, снимай обувь здесь и пошли.
Ох уж, эти маленькие страшные старческие глазки. Снова меня посетила невыносимая жуть, но я сдержался, чтобы не закричать.
Слова его прозвучали издевательством, потому что, насколько я мог разглядеть, в сенях было пыльно и грязно, и я представил себе, какой вид будет иметь мой единственный пиджак , когда я положу его на какую-нибудь кучу мусора этой сарайной свалки.