Хайме ничего не ответил. Дюбуа был прав. Даже без Карен он не мог покинуть поле боя. Его прошлое воплощение захватило его, а нынешняя война приобрела личный характер.
— Кроме того, — продолжил старик, — вы ведь не оставите Карен в опасности, правда? Вы знаете, что вчера они ворвались в ее квартиру?
— Я знаю, что ей грозит опасность, но теперь есть кому защищать ее, кроме меня.
— То есть вы сдаетесь. Уступаете Карен своему противнику. Так?
— Нет. — Хайме подумал минуту. — Мне бы не хотелось, но Карен уже достаточно взрослая и понимает, что делает и кого выбирает.
— Может быть, она еще не выбрала.
— Что вы имеете в виду?
— Что у вас пока еще есть шансы.
— Откуда вы знаете?
— Я же сказал, что Карен говорила со мной вчера вечером. И попросила меня выступить посредником между вами.
— Для чего?
— Она хочет увидеть вас. Хочет поговорить, чтобы прояснить случившееся, но не решается предложить это вам лично. И вот я здесь. Вы принимаете ее предложение?
У Хайме чуть не вырвалось «да, конечно», но он сдержался, притворившись, что раздумывает. Он почувствовал, что, несмотря на ужасную боль, которую ему причинила эта женщина, ему безумно хотелось видеть ее.
— Хорошо.
— Когда и где?
— В «Рикардо’с» сегодня вечером.
— Договорились. Надеюсь, теперь вы относитесь ко мне немного лучше. — Дюбуа встал, протянув руку на прощание.
Хайме с чувством ее пожал.
Ее светлые волосы осветили «Рикардо’с», как будто полная луна вышла из-за темных облаков. В баре было оживленно, терпкие ароматы сигарет, рома, текилы и бренди мешались с карибской музыкой.
Увидев Карен, Хайме почувствовал тот внутренний толчок, к которому все никак не мог привыкнуть. Это была она. Карен посмотрела в сторону барной стойки, ища его. Она была одета в черный костюм и трикотажный пуловер с глубоким вырезом. Ярко-красные губы. Она была великолепна. Короткая юбка приоткрывала длинные точеные ноги в черных чулках, сквозь которые просвечивала кожа. Туфли на каблуке и маленькая сумочка в тон костюму.
Двое мужчин, сидящих за стойкой, прервали разговор, чтобы посмотреть на нее, один из них наклонился и прошептал:
— Вы не меня ищете?
Карен, не смутившись, сдержанно улыбнулась:
— Спасибо, у меня уже есть компания.
И подчеркнуто неторопливо сделала несколько шагов, покачивая бедрами так, как делала это только вне офиса. Все сидевшие поблизости проводили ее восхищенными взглядами.
«Ее внешность сражает насмерть», — подумал Хайме.
Рикардо увидел девушку из-за стойки и громко поприветствовал, перекрикивая музыку:
— Здравствуйте, Карен, рад видеть вас… — и шутливо добавил: — Снова!
Карен подошла к Рикардо и пожала руку, которую протянул бармен с одной из своих самых обворожительных улыбок. Хайме не расслышал ее ответа, но предположил, что после нескольких вежливых фраз она спросила про него. Рикардо кивнул в его сторону, и Карен грациозно помахала ему ручкой, отходя.
Увидев Хайме, она пристально всмотрелась в него своими голубыми глазами и улыбнулась, демонстрируя белоснежные зубы. Она была рада видеть его или, по крайней мере, хотела показать это.
— Привет, Джим.
— Привет, Карен.
Она осторожно села рядом так, чтобы юбка не слишком открывала ноги. Напряженно посмотрела на Хайме.
— Как поживаешь?
— Бывало и лучше. А ты?
— Я тоже. Только что была дома, это ужас. Какая удача, что меня там не было. Они вошли, разрезав железную ограду, отделяющую сад от хозблока соседа. Я оставила компьютер включенным и приготовила ту информацию, которую мы хотели им подбросить. Это сработало.
— Вижу, что у тебя все под контролем. Единственное, чего ты не ждала, — это мое решение о тебе позаботиться.
— Я поговорила с Васом, он забрал заявление.
— Спасибо. Очень великодушно.
Хайме не добавил ничего больше, и наступило молчание. Карен снова заговорила спустя несколько минут.
— Я думала, ты в Лондоне.
— Я там и был, пока кто-то, кого я люблю, не послал мне сообщение, где говорилось, что этот человек в опасности, и, видишь ли, такой дурак, как я, все бросил и помчался на помощь.
— Мне очень жаль, что так получилось.
— Мне жаль, что я испортил вам свидание.
— По правде говоря, ты действительно его испортил.
— Ну, так я очень рад.
Карен хихикнула и снова стала очень серьезной.