— Я получила твое сообщение.
— Да? И решила отметить это событие вместе с Кевином?
— Ты изменил свое мнение или еще любишь меня?
— Какая теперь тебе разница?
— Большая. Ответь мне. Пожалуйста.
— Это ты должна мне ответить. Ты помнишь то сообщение? Ты просила меня прояснить его. И я это сделал. Помнишь?
— Конечно, помню.
— Хорошо. И каков же твой ответ?
— Да.
Сердце Хайме замерло.
— Что — «да»?
— Да. Я тебя люблю.
— Черт возьми, Карен! Ты меня любишь и спишь при этом с Кевином, когда я в отъезде? — Хайме испытывал странную смесь чувств: счастье, злость, возмущение. — Разве ты не знаешь, что нормальные люди считают недопустимым любить и при этом изменять?
— Да. Но его я тоже люблю.
Хайме не верил своим ушам. Карен с серьезным лицом выдержала его взгляд.
— Ты шутишь? Ты любишь нас обоих? Что ты хочешь этим сказать? Вы, чокнутые катары, полигамны, что ли?
— Но тебя я люблю намного больше.
— А это что значит? Что со мной ты будешь спать пять раз в неделю, а с ним — два?
— Нет. Успокойся, Джим, позволь мне объяснить. Мы с Кевином были любовниками еще до того, как я с тобой познакомилась, или лучше сказать, мы были женаты, так как для катаров брак — это не обряд, а свободное соглашение между любящими людьми. В общем, мы прожили вместе около года. И потом я захотела уйти. Но он так с этим и не смирился и продолжал добиваться меня.
Когда во вторник вечером мне позвонили и предупредили об опасности, я начала предупреждать остальных, чтобы они обезопасили себя и усилили меры предосторожности. Это было до того, как я прочитала твое сообщение. Потом я его увидела, прочитала и очень обрадовалась. Но я была напугана, а ты был так далеко.
Как только Кевин узнал о случившемся, он немедленно приехал, чтобы защитить меня, и все это время был рядом. Он снова говорил мне о любви и просил вернуться к нему. Видишь ли, я не знаю, как объяснить, но мне было страшно, а с ним я чувствовала себя защищенной и обласканной. В конце концов, произошло то, что произошло. Я моногамна и не предаю моих мужчин, когда отношения серьезны. Мы же с тобой еще тогда ни о чем не договорились, я была в процессе принятия решения, и это решение предполагало окончательный разрыв с Кевином. Вы оба претендовали на меня. Я не знаю, что именно произошло. Может быть, мне хотелось проверить, что я испытываю к Кевину. Теперь я точно осознаю свои чувства.
— Означает ли это гарантию того, что я буду единственным?
— Да. Если ты еще меня любишь.
— «Маргарита» для сеньориты. — Рикардо лично принес им напитки, прервав разговор. Не спрашивая, он налил большой стакан виски Хайме. — Надеюсь, вы хорошо проводите время. Кстати, Хайме, некая Марта, по ее словам, твоя старая знакомая, спрашивала о тебе.
Рикардо как всегда вовремя. Он напоминал Хайме про его ночь с Мартой, намекая, что сам он на стороне Карен. «Проклятый выскочка!» — подумал Хайме.
— А кто эта Марта? — теперь спросила Карен, нахмурив брови, но с улыбкой облегчения из-за смены темы разговора.
— Очень красивая брюнетка, она иногда интересуется этим джентльменом, — ответил Рикардо с широкой улыбкой.
«Этот прохвост потешается надо мной», — подумал Хайме.
— Ладно, оставляю вас, похоже, вам есть, о чем поговорить.
Он посмотрел в суровое лицо Хайме и подмигнул. Затем забрал поднос и ушел.
— Кто это — Марта?
— Одна девушка, которую я давно знаю, — соврал Хайме. — Но скажи мне, Карен, вся эта история о нашей вечной любви, о восьмистах годах любви… как ты осмеливаешься играть с этим? Как это ты не понимаешь, что произошло? Говоришь, что Кевин ухаживал за тобой, и ты не устояла. Вот так просто. Карен, как ты можешь быть такой поверхностной! Я думал, что наши отношения для тебя уникальны, почти священны. Я верил, что ты увидела меня в твоих сновидениях и искала для продолжения нашей любви в этой жизни. Твоя великая старинная любовь! Как это возможно? Ты ее находишь и тут же предаешь.
— Ты ошибаешься, Хайме, — ответила Карен твердо. — Я не предала тебя, потому что у нас не было никаких обязательств по отношению друг к другу. Я была свободной женщиной с двумя возможностями выбора. Дело было очень важным. Я подумала и приняла решение. Я не обманывала тебя ни в чем. Если ты меня любишь, я твоя. Если нет, скажи только, и оставим эту тему. Но если ты меня берешь, то без упреков и камня за пазухой.
— Но наши отношения казались чем-то другим. Чем-то неповторимым. Исключительным. Я видел тебя в моих воспоминаниях. Уже тогда я безумно любил тебя. И эта любовь сохранилась, она только стала крепче со временем. Как ты можешь сравнивать меня и Кевина?