— Ты прав, наши отношения необычны, но относительно их уникальности ты, Джим, ошибаешься.
— Что ты хочешь сказать этим?
— Я могу сравнивать тебя и Кевина.
— Как?
— Потому что его я тоже любила раньше.
— Что?
— Я не могу рассказать больше, Джим. Ты должен закончить цикл воспоминаний о той жизни. Просто поверь мне. Это решение не было для меня простым. Мне пришлось отказаться от одной части моей предыдущей жизни и выбрать другую.
Хайме не находил слов. Он пытался переварить услышанное. Он не знал, что сказать.
— То, что произошло между мной и Кевином, было наподобие прощания, — продолжала Карен. — Можешь воспринимать это как личное оскорбление. Но ты неправ. Ты не имеешь права судить меня. Это был мой долг по отношению к Кевину.
Карен замолчала. Хайме вспомнил, где они находятся, и подумал, что на время разговора остальной мир перестал существовать. В баре звучала карибская музыка, было много народу. Карен была тут, рядом с ним. Красивая как никогда, соблазнительная в своем трикотажном свитере, не скрывавшем верхней части грудей, с длинными и прекрасными ногами. Он любил эту женщину. И у него было тысячи причин для этого. Ее своеобразие, ее улыбка, манера говорить, двигаться.
Мог ли он упрекать ее? Он не знал. Ясно только то, что упреки ни к чему не приведут; нужно было забыть про Кевина как можно быстрее и радоваться тому, что в итоге он вышел победителем.
Карен наблюдала за ним с этим ее особенным блеском в глазах. Так как Хайме молчал, снова заговорила она:
— Это был мой долг бедному Кевину. А ты все испортил, Джим. Мне очень жаль. Это значит, что я все еще должна Кевину.
— Что?
Карен расхохоталась и продолжала смеяться, глядя ему в лицо.
— Это шутка, дурачок! — произнесла она сквозь смех.
Хайме почувствовал внезапное облегчение, но присоединиться к ее смеху не мог. Даже выдавить из себя улыбку. Все это абсолютно не казалось ему смешным.
Пятница
Он встал и пошел на кухню за стаканом воды. Этой ночью он предложил Карен жить вместе, пока не минует опасность. Карен согласилась. Почти никто не знал, что он с катарами, поэтому его квартира считалась довольно надежной. Сегодня Хайме позвонит Лауре и скажет, что его близкий родственник попал в автомобильную аварию, и поэтому он вернулся из Лондона раньше времени. Попросит ее сказать Уайту, что родственник живет в другом штате, и Хайме не появится в офисе до понедельника. Нет, позвонить ему невозможно.
Он надеялся, что к понедельнику они будут готовы выдвинуть обвинение против «Хранителей» перед Дэвидом Дэвисом.
Хайме вернулся в спальню и стал смотреть на Карен. Она спала на левой стороне кровати, полуприкрытая одеялом. Волосы разметались по подушке, кожа белела на фоне синих простыней. Она была прекрасна. Хайме подумал, что всю эту ночь она принадлежала только ему. Она все еще его. Ему трудно было в это поверить. И мысль об обладании этой женщиной наполняла Хайме таким удовлетворением, какого он раньше не испытывал. Он добился Карен, и вот она с ним. Но надолго ли? Этот вопрос мучил Хайме. Сможет ли он удержать ее? Хайме был уверен, что Кевин не смирится со своим поражением и снова попытается добиться ее. Будет ли Карен любить его, когда он перестанет быть необходимым для планов секты?
Хайме лег рядом с женщиной, обняв ее сзади, грудью прижался к ее спине, вытянул ноги вдоль ее ног, прильнул всем телом к ее телу.
Он постарался забыть о своих мыслях и сосредоточиться на удовольствии от объятия. Слушал тихое дыхание той, что сейчас была ему женой, и умиротворение наполнило его сердце.
Вскоре Хайме встал, пошел приготовить завтрак и, вернувшись в спальню, поцеловал Карен, чтобы разбудить. Сначала в щеку, потом в шею и в губы. Карен улыбнулась, открыла глаза и снова закрыла. Благодаря настойчивости Хайме, девушка стала просыпаться и потягиваться.
— Доброе утро, милый, — сказала она.
Карен надела свой свитер, и они сели завтракать.
— Как спала?
— Очень хорошо. А ты?
— Я проснулся рано, мне плохо спалось.
— Как, разве тебе плохо было со мной?
— Конечно, мне с тобой было хорошо. Слишком. Я отчаянно люблю тебя, но мысль о возможности тебя потерять, о том, что ты уйдешь к Кевину, не дает мне покоя.
— Ох, Хайме! Я не знаю, что и сказать.
— Ничего не говори. Просто это так.
— Ладно. Ты переживаешь, что завтра я могу обмануть тебя с Кевином или с кем-нибудь еще, так?
— Ну… да.