Тут Педро почувствовал удар и сильную боль в левом плече, рука, державшая меч, повисла плетью, меч упал. И почти сразу же ужасная боль в боку: пеший солдат пронзил его своим копьем.
— Боже! — прошептал он, теряя равновесие и падая с лошади.
В этот момент наконец-то подоспели его отставшие рыцари, заставив отступить крестоносцев.
Педро не потерял сознания. Рядом с ним лежал, распростертый на земле, Мигель, его друг, со своей густой бородой и голубыми открытыми глазами. Он смотрел в небо, которого не видел, его лицо было окровавлено, глубоко рассечено мечом. Между ними протекал небольшой ручеек, еще совсем недавно с чистой водой, как подумал Педро, а сейчас заполненный кровью.
Он знал, что его раны смертельны. Бог судил его и приговорил.
Над ним сражались его рыцари, не подпуская к нему врагов. Он видел, как падают наземь всадники с той и с другой стороны. Ему хотелось крикнуть им, что все потеряно. Божий суд уже свершился. Но Педро не мог произнести ни слова. Он хотел, чтобы они отступили, он знал, что его рыцари скорее умрут, чем оставят его, несмотря на то, что сражение проиграно. Эта уверенность мучила Педро сильнее, чем раны.
Он зря не послушал советов Раймона VI. Он допустил ошибку, заставив своих людей сражаться в открытом поле. Он действовал необдуманно и неосторожно, и поэтому вся вина на нем.
Но ведь он хотел Божьего суда, чтобы покончить с ужасными сомнениями, даже ценой своей жизни. И вот Бог вынес ему приговор. Но теперь Педро понимал, что не только он один платил за свой грех. Его рыцари и верные ему люди разделили его судьбу. Слезы текли из глаз короля. Он поступил, как сумасшедший, одержимый любовью к женщине. Из-за нее он пошел против воли Бога, из-за нее он искал своей судьбы на этом поле боя. И он ее нашел. Смерть была суждена ему.
Две раны причиняли ужасную боль — физическая и душевная. Он не знал, какая была страшнее, но обе убивали его. Педро терял сознание. Смерть освободит его от физических страданий. Но как избавиться от тоски, душевной боли?
— Господи милосердный, прости меня за то, что я сделал с моими солдатами. — В последнем усилии Педро перевернулся на спину, лицом к небу. Он уже почти не слышал шума сражения.
Тысячи образов пронеслись в сознании. Его детство, войны, его женщины. Корва.
— Господи милосердный, позаботься о моей возлюбленной Корве, о моих подданных и сыне.
Небо по-прежнему было покрыто серыми и белыми облаками. Взгляд Педро затуманился, и он увидел вокруг себя силуэты рыцарей, танцующих, как в замедленной съемке, в зловещем танце смерти.
— Господи милосердный, прости меня.
Внезапно сквозь облака пробился тонкий луч солнца. Педро видел, как белое сияние полилось с неба, свет становился все ярче и приближался. Он почувствовал, что больше не один, внутри этого луча был кто-то еще. Педро услышал ласковый голос, сказавший, что милосердный Бог простил его.
Покой снизошел на Педро…
— Цикл завершен, — сказал Дюбуа, убирая руки.
Хайме постепенно осознавал, где находится.
Дюбуа снова заговорил:
— Сейчас вам надо побыть одному. Я буду у себя в келье, в молитве, приходите, если понадоблюсь. — Дюбуа направился к двери и оставил Хайме в подземной часовне одного.
Хайме лежал на маленьком диване и смотрел на катарский гобелен с подковой. Фигуры и персонажи, изображенные в странной примитивной манере, были сейчас неподвижны. Бог милосердный и Бог злой, они были там: спокойные, но облеченные скрытой властью и значением, которое Хайме пока так до конца и не расшифровал.
Его глаза и щеки были мокрыми. Хайме понял, что плакал вместе с королем Педро. Он пережил собственную смерть, а перед смертью страдал от горя и раскаяния, которые разрывали сердце.
Хайме было очень жалко Педро. И себя тоже. Он сочувствовал рыцарю, королю, который верил в Бога, судившего свои создания, награждая жизнью и наказывая смертью. Он скорбел над судьбой этого человека, который отдал все за свою любовь: жизнь свою и своих подданных и друзей, королевство, душу.
Хайме был уверен, что эта древняя история повторится в настоящем, и чувствовал то же самое, что Педро, когда тот бодрствовал над оружием и молился в ночь накануне сражения.
В понедельник, если все будет готово, он должен будет пойти к Дэвису, убедить его, доказать, что в корпорации существует заговор и некоторые из его доверенных сотрудников вовлечены в преступную деятельность. Если Хайме не сможет этого сделать, «Хранители» поймут, что он их враг, и тогда его жизнь не будет стоить ломаного гроша. Они найдут и убьют его. А вместе с ним и Карен.