Хайме чувствовал: то, что он пережил в видении, было не предзнаменованием, а предупреждением о чем-то роковом. Но у него, как и у Педро, не было выбора. Он посмотрел на образ милосердного Бога.
— Господи, — начал он молиться. — Дай мне смелости. Помоги мне победить.
Хайме нашел Петера Дюбуа в его келье. Тот молился, стоя над книгой, лежавшей на пюпитре. Комната была очень простой, около двадцати квадратных метров, стены выкрашены в белый цвет. Ее аскетичность контрастировала с другими помещениями дома. Деревянная кровать, стол, два стула, маленький шкаф, много полок с книгами. В комнате не было окон как таковых, естественный свет проникал через слуховое окно, освещая дальнюю часть помещения, где и лежала книга. Хайме угадал, что это было Евангелие от Иоанна, книга Бога любви для катаров, воля доброго Бога, выраженная Иисусом Христом.
— Сегодня я пережил собственную смерть, — сказал Хайме, когда они присели.
— Умерла плоть, созданная дьяволом, — возразил Дюбуа с улыбкой, — ваше истинное духовное «я» сейчас со мной. Оно никогда не умирало.
— Я видел, как многие люди мучаются и гибнут по моей вине, это воспоминание разрывает мне сердце.
— Осознать тот вред, что мы причиняем другим, — этап нашего развития. — Голос Дюбуа звучал мягко и успокаивал Хайме. — Вы не можете изменить прошлое, Хайме, просто учитесь у него, чтобы быть лучше в настоящем.
— У меня было одно тяжелейшее сомнение: правильный ли я выбрал путь или пошел против воли Бога. Я подверг себя Божьему суду, сражаясь на первой линии боя, и Он наказал меня за ошибку, приговорив к смерти.
— Конечно, вы совершили ошибку. И она заключалась в том, что вы вообще обратились к этому суду. Как вы могли подумать, что Бог допустит, чтобы вы убивали себя и других ради Его суда? Оружие, войны, сражения, насильственные смерти — все это промысел духа зла, которого также называют дьяволом и который происходит от злого Бога. Он обладает огромной и созидательной, и разрушительной силой, жестокостью. Педро II никогда не отдавал себя на суд Бога милосердного. И тот никогда не выносил ему приговора.
— Петер, вы говорите, что оружие и войны — дьявольский промысел. Однако сейчас я оказался в ситуации, когда мне приходится бороться с другими людьми. Если одержу победу, то причиню им вред, и может быть, даже убью, а если проиграю, они лишат меня жизни. И все — из-за войны, которую вы начали против «Хранителей Церкви». Разве это не противоречит вашей вере?
— «Хранители» используют физическое насилие и убийство во имя Бога. Они заблуждаются. Человек родился от примитивного, жестокого животного, созданного дьяволом, злым Богом, природой, но внутри у каждого — душа, создание доброго Бога. Она непрестанно эволюционирует в сторону добра, жизнь за жизнью утрачивая на этом длинном пути звериную жестокость. Есть только один Бог — милосердный, который, в конце концов, заберет души людей в свое царство. — Жесты Дюбуа были мягкими, из глаз исчезла суровость и та гипнотическая угроза, которая всегда отталкивала Хайме. Сегодня ему было хорошо рядом с этим человеком с белой бородой. — Но каждый человек изобретает свой собственный образ Бога, соответственно этапу эволюции, на котором находится. И этот Бог психологически похож на самого человека. Раньше люди верили, что боги требуют животных и человеческих жертв. Но это не добрый Бог требовал этого, а грубая и жестокая природа самих людей, злой Бог.
Милосердный Бог никогда не просил убийств, кражи, мести, обмана или насилия, хоть и находились люди и религии, которые оправдывали такие поступки Его волей. Но верования тоже эволюционируют и приспосабливаются к нуждам человека, близкого к доброму Богу. Прочитайте Ветхий Завет. То, что католическая церковь практиковала восемь веков назад, ужаснуло бы верующих сейчас, религия приняла более чистые и милосердные формы. Мы, катары, тоже изменились, так как наша религия, хотя и была основана на вере в доброго Бога, родилась несовершенной. В XIII веке мы верили, что Господь призывает нас быть покорными, позволять преследовать себя и сжигать на кострах. Мы ошибались. Естественно, что наши верующие противостоят тем, кто хочет утвердить в мире нетерпимость и ретроградные убеждения, свойственные злому Богу. Хотя, конечно, там, где это возможно, мы стараемся избежать насилия.
— А что вы мне скажете о сексуальном соблазнении? — Хайме знал, что Дюбуа догадается, чем вызван этот вопрос. — Это тоже, по-вашему, справедливое оружие в борьбе?