Хайме пригласил Карен в «Рикардо’с». Там было уютно, как дома, и он подумал, что такая атмосфера подтолкнет Карен к откровенности и та больше расскажет ему о таинственных катарах.
— Так тебе это интересно? — отозвалась Карен, с притворным удивлением расширяя глаза.
— Конечно. Если правда то, что рассказывает Дюбуа, мне хотелось бы испытать это на себе.
— Да, Хайме, все это правда. — Минуту спустя она добавила: — Я тебе это гарантирую.
— Как ты можешь быть так уверена? Ты так говоришь, словно сама испытала эти ощущения.
— Да, я попробовала это на себе.
— Ты? Расскажи!
— Не сейчас. Ты пока не готов.
— Как это не готов?
— Послушай, Хайме, речь идет не об увеселительной прогулке в парк Секвойи. То, о чем мы говорим, требует предварительных знаний, позитивного восприятия и обязательств.
— Я тебе не понимаю. Каких именно предварительных знаний?
— Прежде всего, необходима соответствующая позиция с твоей стороны. Ты должен быть готов принять некоторые вещи, которые сейчас, с твоим образованием и образом мыслей, могут показаться тебе неприемлемыми.
— Что, например? Что я должен принять?
— Предпочитаю не говорить об этом, пока не буду убеждена в твоем позитивном отношении.
— Карен, не начинай сначала. Обещаю, что внимательно выслушаю все, что ты мне скажешь. Более позитивным, чем я сейчас, быть невозможно, уверяю тебя.
— Хорошо, если ты так хочешь. — Карен посмотрела ему в глаза. Ресторанные лампы странным образом отражались в ее зрачках. Затем она продолжила, понизив голос: — Генетическая память — это не совсем верно. Ты не вспомнишь то, что произошло с твоим прапрадедом или другим физическим предком. Ты вспомнишь прошлое твоих духовных предшественников.
— Что значит «духовный предшественник»? Первый раз слышу о таком.
— Это — ты в прошлом, Хайме, твой дух.
— Я не понимаю, Карен. Что общего имеет мой дух с моими предками?
— Твой дух уже прожил множество жизней и всегда оставался самим собой. Поэтому люди, приютившие твой дух в своих собственных телах, являются твоими духовными предками. Тело умирает, а дух остается.
— Ты говоришь о реинкарнации, да?
— Да.
В этот момент появился Рикардо с напитками и поставил их на стол.
— Все хорошо, ребята?
— Да, спасибо, — ответил Хайме.
Рикардо пару раз по-дружески хлопнул его по спине, блистая белоснежной улыбкой. Карен ответила ему такой же. Уже отходя и воспользовавшись тем, что Карен его не видела, он подмигнул Хайме и показал ему большой палец: девушка понравилась Рикардо.
— Сложно поверить в реинкарнацию, — заметил Хайме, как только бармен отошел.
— Я тебя предупреждала.
— Но предположим, что я верю, — поспешил добавить Хайме, — или хотя бы допускаю, что это возможно. Я мог бы вспомнить прошлые жизни?
— Конечно, Хайме, мы об этом и говорим. В особых условиях ты способен получить доступ к воспоминаниям прошлого, которые придадут смысл твоей жизни, они помогут тебе понять ее как продолжение процесса обучения, начатого очень много лет назад.
— Ты испытала нечто подобное на себе или тебе рассказывали?
— Я же сказала, что пережила это лично.
— Как это было? Что ты видела? Расскажи мне, Карен.
— Извини, Хайме, сейчас не могу. Это очень личное. Мы недостаточно близки пока.
— Как ты можешь это говорить? Ты мне не веришь? Мы уже рассказывали друг другу очень личные вещи. Мы много раз занимались любовью, и ты никогда не проявляла чрезмерной скромности. Да и я тоже. Мы с тобой очень близки. Откуда вдруг эта сдержанность?
— Ты ошибаешься, Хайме. Я без стеснения отдала тебе мое тело, а ты мне свое. Но это физическая сторона. Это то, что когда-нибудь постареет и умрет. Наши тела наслаждались друг другом, и все было хорошо. Но этого мало. Гораздо легче открыть самое интимное в своем теле, чем в своей душе, ведь в ней — суть жизни, эссенция духа.
Хайме не мог отвести глаз от Карен. Он поймал себя на том, что сидит с открытым ртом, и закрыл его. Если бы Рикардо увидел его сейчас, то всю жизнь потешался бы над тем, «с каким глупым видом смотрел Хайме на ту блондинку».
— Наша истинная сущность в духе, который эволюционирует и развивается отчасти благодаря опыту, приобретенному в материальной жизни. Тело — это только инструмент. Говоря старинным языком, тело — порождение дьявола, поэтому оно конечно, в то время как дух бессмертен.
— Значит, дьяволом! Какое у тебя замечательное тело, Кэй! — воскликнул Хайме, пытаясь за юмором скрыть удивление и недоверие.