— Верно. Я не слишком хорошо знаю древнюю историю.
— Тем лучше. Позвольте истории прорасти из вас. Педро II Арагонский, конечно, описывается в исторических книгах, но не читайте их. Не общайтесь с экспертами. Сделайте так, чтобы все это не влияло на ваше восприятие: прежде вы должны пройти через все ваши воспоминания, а потом сможете сравнить их с тем, что написано.
Хайме несколько минут размышлял над словами Дюбуа.
— То, что вы говорите, имеет смысл.
— Сейчас Карен и Кевин отвезут вас туда, откуда забрали. Я сожалею об этих необходимых мерах предосторожности, которые, возможно, кажутся вам смешными, но скоро вы сможете узнать местоположение этого дома и поймете необходимость держать его в тайне. На данный момент знайте, что вы побывали в нашем Монсегюре, куда имеют доступ только те, кто тесно связан с нашей организацией. Наслаждайтесь выходными и держитесь поблизости от Карен. Я уверен, что она тоже будет рядом с вами.
— Почему вы так думаете? — Хайме спросил себя, что знает Дюбуа об их отношениях с Карен. Или их роман тоже входил в планы организации?
— Она стала вашей духовной крестной матерью, что налагает определенные обязательства. Карен придется отложить все свои планы на эти выходные и побыть с вами. У вас сейчас трудный момент, и она должна вам помогать. Кевин тоже несет ответственность, но я почему-то думаю, что вы предпочитаете присутствие Карен. — Он замолчал и улыбнулся, но это не смягчило его напряженного взгляда. — Или я ошибаюсь?
Он чувствовал себя странно; затемненные очки не только не позволяли ему видеть дорогу, но и символизировали собой его положение в этой запутанной истории, в которую он слепо ввязался. То, что утром казалось игрой, стало сейчас слишком реальным и не поддавалось его контролю. Но кто-то, несомненно, осуществлял этот контроль, в то время как он, словно марионетка, плясал по велению чьей-то руки, дергавшей за ниточки. Эта мысль его раздражала.
Однако все пережитое было необычным, неожиданным и произошло на самом деле. У него оставался миллион вопросов, он был взбудоражен, но в то же время и смущен. Ему требовалось время, чтобы подумать, понять, что же с ним произошло, свыкнуться с этими впечатлениями. Может быть, после этого он сможет поверить в то, что до сих пор продолжало казаться невероятным.
Карен несколько раз на протяжении пути попыталась завязать разговор, но Хайме отмалчивался. Она решила оставить его в покое и перекидывалась репликами с Кеплером. Наконец они подъехали к торговому комплексу и пересели в машину Карен.
— Я могу снять очки? — спросил Хайме, когда машина тронулась.
— Да. Извини за эту таинственность, но надо держать наше место в секрете.
— Для чего вам укромное место? — настаивал Хайме. — В этой стране разрешены любые верования, не противоречащие закону.
— Скоро поймешь. Возможно, в один прекрасный день нам понадобится это секретное убежище, которое мы называем Монсегюр — «надежная гора». Пожалуйста, не спрашивай больше о нем, просто доверься мне. — Она произнесла это с милым умоляющим жестом. — Хорошо?
— Карен, пойми, чем глубже я погружаюсь в эту историю, тем более загадочной она мне кажется. Вместо ответов я нахожу только новые вопросы, а ты просишь, чтобы я верил. Я так и делаю, но при этом чувствую, что танцую под чужую дудку. Это ощущение мне неприятно.
— Ну, по крайней мере, мы танцуем вместе. Разве тебя это не утешает? — Карен послала ему одну из своих очаровательных улыбок. — Дай время мне и самому себе. Постепенно придут ответы. Это не развлекательная поездка на пляж Вайкики на Гавайях, это духовное путешествие. Тут нет ни турагенства, ни даже карты. У меня тоже много вопросов, и я иногда иду по своей дороге на ощупь. Кстати, хочешь спагетти с хорошим салатом? — вдруг оживленно воскликнула она. — Я знаю тут неподалеку один итальянский ресторанчик. А ты рассказал бы мне о том, что видел сегодня.
Ресторан был симпатичным, еда и вино хорошими, и настроение Хайме улучшалось по мере того, как он утолял голод. Карен внимательно слушала рассказ и время от времени прерывала его замечаниями.
— Эти воспоминания — начало цикла. У нас есть особая возможность пройти заново уроки нашего прошлого, — объяснила она ему, когда рассказ был окончен. — Некоторые уроки уже усвоены и отложились в нашем подсознании. К сожалению, есть неусвоенные уроки, а также недостатки, которые мы проносим через многие жизни и снова и снова живем неправильно, пока не усвоим урок. Это процесс обучения приближает нас к Богу. Ты обратил внимание на гобелен?