Дуглас к тому моменту еще не удовлетворил свою жажду мести, так как замок Линды все еще оставался нетронутым. Он оставался в рядах крестоносцев, которые остановились на зимовку в хорошо укрепленной крепости Каркассона.
Уход большей части рыцарей не стал проблемой, так как в следующем году католическая Церковь снова призвала католиков в крестовый поход, и новые орды истинных верующих, вместе с торговцами и мошенниками, явились с севера.
Симон де Монфор и аббат возобновили военные нападения, встретившие крайне слабое сопротивление.
Окситанская знать была разобщена и потеряла военные навыки, совершенствуясь в турнирах и почитании прекрасных дам. Их подданные, в большинстве своем католики, не испытывали желания воевать против папских крестоносцев, поскольку Папа был и оставался их духовным лидером. Со своей стороны, катары считали оружие инструментом дьявола, а войну и насилие — сатанинскими замыслами. Эти убеждения были так сильны, что Добрым Людям запрещалось воевать и даже просто защищать свою жизнь. В то же время мотивация крестоносцев, которые в бою завоевывали рай и богатства, была очень высокой. Села и замки сдавались один за другим.
А между тем ты, король Педро, с тревогой наблюдал за наступлением альмохадов с юга и не хотел вмешиваться в войну на севере.
Единственным способом сопротивления катаров была верность своей религии. Они не отказывались от нее, и в результате тысячи и тысячи верующих шли на костры.
Когда подошла очередь замка Линды, Дуглас попросил для себя особой привилегии как вознаграждения за его подвиги в крестовом походе. Замок сопротивлялся несколько недолгих недель, и в конце концов брешь в стене решила его судьбу. Враги вошли в замок. Как обычно, началось побоище, но Дуглас сохранил жизнь Линде и ее семье и бросил их в застенки.
Держа в заложниках ее семью, Дуглас смог подчинить девушку своей воле. Это была сладкая и приятная месть.
Она уступила Дугласу, ведь тело — это творение дьявола, и тело не загрязняет душу, творения Бога милосердного. Она не согласилась выйти замуж за Дугласа и, превратившись в его наложницу, отказалась стать его дамой сердца. И так и не отреклась от катарской веры.
Очень скоро ситуация стала невыносимой для него. Имея в любовницах известную и строптивую катарку, Дуглас попал в сомнительное положение в глазах католических церковников. Они интересовались, не отравит ли катарский яд Линды его чистое сердце крестоносца. Постепенно его положение стало таким хрупким, что он сам рисковал окончить жизнь на костре.
В конце концов, в один прекрасный день, он в последний раз предложил Линде отказаться от катарской веры и стать хозяйкой замка. Она ответила ему теми же самыми стихами, что когда-то сделали его посмешищем всего баронского двора. Дуглас разъярился и отдал ее на поругание двум своим заместителям. Они провели с ней целую ночь, а на следующий день он передал Линду и ее семью в руки инквизиторов. Все они были сожжены в тот же день, так и не отказавшись от своей веры.
— Линда была тогда моей лучшей подругой, — сказала Карен. — Она узнала меня и Дугласа в первый же сеанс воспоминаний.
— Как происходят эти совпадения? — с удивлением спросил Хайме. — Как могут встретиться друзья и враги в разных реинкарнациях?
— Так это работает, — ответил Кевин. — Покажется странным, но именно так оно и происходит. У всех у нас имеются общие несделанные дела и невыполненные задачи еще с предыдущих жизней. Духовная эволюция происходит не изолированно, а в группах душ. Она охватывает людей, с которыми мы сосуществовали раньше, а других не касается. Все зависит от того, есть ли у нас пред ними долги. Дюбуа рассказал бы тебе лучше, но в общих словах вот так.
— У нас должок к Дугласу и его приспешникам, — продолжила Карен, — и это не месть за прошлые жизни, хотя им тоже придется испытать боль поражения, чтобы духовно вырасти.
Сейчас «Хранители Церкви» проповедуют идеологию нетерпимости, фанатизма, авторитарности, которую когда-то несли крестоносцы, и собираются взять под контроль самую крупную в мире коммуникационную компанию, чтобы распространять свои идеи, задушив и оставив без права голоса таких людей, как мы. Так же, как поступили в Средние века с катарами, вальденсами и другими так называемыми еретиками. Это современный способ войны — применение коммуникационных средств. — У девушки на глазах блестели слезы, она говорила страстно и убежденно. — Но в этот раз все будет по-другому, Хайме. Они не добьются своего. Мы, катары, победим. Мы победим их!