— Конечно, отведена! — взвилась Карен. — А как же?! Ты не можешь избежать своего духовного предназначения. У тебя нет другого выхода, как только принять участие в этой войне. И я надеюсь, ты поступишь более умно, чем восемьсот лет назад. У тебя была ключевая роль тогда, она же тебе суждена и сейчас, нравится тебе это или нет.
Хайме с удивлением посмотрел на Карен. Его поразили ее возмущение, вызванное шутливым комментарием, ее убежденность и то, что она говорила об его участии в этом предприятии как о решенном деле. До этого момента все ограничивалось только намеками.
Он посмотрел на Кевина, тот с интересом наблюдал за ним. Он снова перевел взгляд на девушку. Та стояла с нахмуренными бровями и сжатыми губами, ее глаза, слегка покрасневшие от недавних слез, казалось, метали искры. Она сердилась на него. Хайме был растерян. Слишком много информации. Слишком сильно перемешалось прошлое и настоящее. А теперь еще новость о его обязанностях и духовном предназначении. Он решил не перечить Карен, ему не хотелось сейчас, чтобы спор отдалил их друг от друга. Ему необходимо было спокойно подумать, и он сменил тему.
— Положение Линды в группе «Хранителей», наверное, было очень сложным?
— Да, конечно, — ответила Карен, все еще раздраженным тоном. — Линда очень рисковала. Один из церковников «Хранителей» долго допрашивал ее по поводу обвинения против Дугласа. Линда ответила то же, что и всегда: она устала от него, а он продолжал преследовать ее, прибегая даже к физическому насилию. Дуглас дошел до края, и Линда этим воспользовалась. — Брови Карен расправились, в глазах промелькнула задорная искорка. — Кстати, насилие и преследования были на самом деле. Священник сурово осудил ее за то, что она не прибегла к их помощи для разрешения проблемы, а действовала самостоятельно. Он сказал, что она нанесла серьезный ущерб секте. Как будто Линда этого не знала! Падре приказал ей отказаться от своих обвинений, а она ответила, что это было единственным способом освободиться от Дугласа. Тогда священник дал ей понять, что это не совет, а официальный приказ «Хранителей». Карен ответила, что в таком случае пусть эта проклятая секта катится к черту. — Карен помолчала и добавила: — По крайней мере, именно оттуда они и явились.
— Я хочу отказаться от своих комментариев относительно Линды, — убежденно сказал Хайме, с улыбкой глядя на Карен. — Может, она, как я и говорил раньше, учительница Камасутры, соблазнительница и Мата Хари, но это очень смелая женщина, я ее за это не могу не уважать.
Кевин засмеялся, а Карен посмотрела на Хайме с намеком на улыбку, как будто сомневаясь: продолжить обижаться на него или поцеловать?
Хайме очень хотелось, чтобы она выбрала второе.
Понедельник
Среди музыки и рекламы по радио объявляли о пробках на дорогах Лос-Анджелеса и способах их объезда. Движение было чудовищным в это дождливое утро, но Хайме, заблокированный в своей машине, чувствовал себя прекрасно.
Карен не держала на него обиды за обвинения против нее и Линды, которые он высказал в субботу. Все выходные они посвятили разговорам, любви, морским прогулкам и хорошей еде. Погода начала портиться днем в воскресенье, но Хайме даже не обратил на это внимания. Солнце светило у него в душе.
В конце концов, ему удалось переварить лавину информации, полученную в субботу. Все происходило слишком быстро. Но, разговаривая с Карен, он начинал понимать происходящее, и это помогало успокоиться.
Движение машин все замедлялось и через несколько минут остановилось совсем. Обычно в таких ситуациях Хайме злился на идиотов, которые провоцируют эти пробки, и на полицию, не предупредившую вовремя по радио. Но не сегодня. Он был влюблен в великолепную женщину, и она отвечала ему взаимностью. Еще несколько недель назад он жаловался на свою бесцветную жизнь, бесцельную и бессодержательную, сосредоточенную только на зарабатывании денег. Теперь же он переживал страстное приключение, в котором мешалось эпическое прошлое с полным загадок настоящим.
И, возможно, впервые в жизни у него могла бы появиться возможность осуществить семейную утопию — свободу. Хотя на самом деле счастливым его делала Карен, он ощущал себя избранным.
Полицейские машины на полной скорости обгоняли их по тротуару, сверкая своими мигалками, зловещими в утреннем свете.
Хайме встретился взглядом с краснолицым мужчиной в бейсболке за рулем пикапа, остановившегося рядом. Хайме сердечно улыбнулся ему и сокрушенно развел руками. Тот посмотрел на него удивленно, слегка кивнул и отвернулся. Хайме подумал, что ведет себя с необычной любезностью, ему хотелось кричать во весь голос о том, как он счастлив.