— Хорошо, я согласен вам помочь. Но кое-что я хочу взамен.
— Что же?
— Я не перестаю думать о короле Педро и его выборе. Мне не терпится узнать, чем все закончилось. Я хочу вернуться в часовню и снова пережить все это. И я не могу ждать субботы.
— Хорошо, — ответил Дюбуа, — мне это кажется разумным. Но есть два условия.
— Какие?
— Во-первых, только завтра, сегодня надо сделать слишком много работы. — Хайме кивнул. — Во-вторых, вам нужно остаться здесь и помочь нам, нельзя больше терять времени. «Хранители» знают, что кто-то действует против них, и постараются уничтожить или спрятать улики.
— Я согласен! — сказал Хайме, скрепив договор крепким рукопожатием.
Среда
— Заходите! — слова Хайме в ответ на стук в дверь были не нужны: его гость уже вошел.
— Добрый день, Хайме. — Уайт говорил с начальственной уверенностью.
— Здравствуй, Чарли, — любезно ответил Хайме, чертыхнувшись про себя. События происходили быстрее, чем он предполагал. Накануне они задержались в Монсегюре за полночь, и он пометил несколько дел, по которым нужно было собрать дополнительную информацию и завершить работу Линды. Это было не так просто. Хотя все сведения находились в офисе, речь шла о делах вне компетенции Хайме и его подчиненных. И несмотря на то, что после увольнения Дугласа никто не имел права в первой инстанции отказать в предоставлении информации, в аудиторском отделе продюсерского департамента не откроют архивы по доброй воле.
Это дело было рискованным, наверняка среди сотрудников были члены секты, и Уайт, наверное, тут же узнал, что Хайме вынюхивает что-то в области, которая не имеет к нему никакого отношения. Он не думал, что его сразу свяжут с катарами, но наверняка поставят на заметку.
Несмотря на опасность предприятия, Хайме решил, что единственная возможность — пойти на этот риск, времени на обходные маневры не было.
Он разделил все необходимые документы на два типа: важные и дополнительные. Что касается важных, то, придя в офис, он лично просмотрел все архивы и скопировал документы. Однако ему пришлось задать не один вопрос по поводу разыскиваемых материалов.
Добыть менее важные документы он поручил Лауре, которая была в хороших отношениях с бывшей секретаршей Дугласа, и та делала ей копии бумаг.
Черт! И вот теперь Уайт явился к нему за объяснениями. Как он мог так быстро узнать? А Хайме пока не придумал никакого предлога!
— Как дела? — спросил Уайт, устраивая свое массивное тело на стуле напротив стола Хайме и приглашая его присесть тоже.
— Хорошо, — ответил Хайме, садясь и ставя на стол чашку кофе. Затем показал на горы бумаг. — Разгребаю накопившиеся дела. — Ничего другого ему придумать не удалось.
— Хайме, я читал отчеты внешних аудиторов в Европе, они обнаружили настораживающие несоответствия в дистрибьюторском отделе кинематографии и телевидения, — объяснил свой приход шеф.
— Да, я тоже их читал, кое-что есть. — Хайме спрашивал себя, почему Уайт ходит вокруг да около, когда его обычная тактика — лобовое нападение. — Но ничего серьезного.
— Значит, наши мнения не совпадают. Мне кажется, что одно из этих дел требует нашего прямого вмешательства.
— Чарли, внешние аудиторы довольно часто присылают подобные отчеты, и всегда мы ограничивались тем, что принимали к сведению их рекомендации, если только руководители не имели возражений. Почему мы должны вмешиваться сейчас?
— Я думаю, что на этот раз все по-другому. Мне кажется, нужно рассмотреть конфликтные вопросы один за другим совместно с европейскими аудиторами, — энергично возразил Уайт. — И это срочно. Я хочу, чтобы ты сел на самолет в Лондон сегодня же вечером или завтра утром.
— Чарли, это неразумно. — Хайме понимал, что это не довод. Он начинал осознавать, чего добивается Уайт: тот хотел отослать его подальше из офиса, чтобы выиграть время и уладить какие-то дела. — У меня здесь масса разных важных вопросов. А это дело второстепенное, оно не требует нашего вмешательства.
— Хайме, в данном случае распоряжаюсь я. — Уайт чеканил слова с еле сдерживаемой яростью. Его голубые, глубоко посаженные глаза метали молнии. — Я получаю приказы напрямую от Дэвиса, а ты получаешь приказы от меня. Я уже выслушал твое мнение, ты ошибаешься и поймешь это, когда разберешься в этом деле. Садись на этот проклятый самолет и лети!