В отличие от большинства людей я воспринимал окружающее более чем пятью органами чувств, поэтому, когда дело касалось аномальных ситуаций, мне было доступно очень многое. Как только мы вошли в большой холл, освещенный ярким электрическим светом, я попытался отключить логическую составляющую моего сознания и сконцентрировать внимание на более глубокой, чувственной сфере, которая давала мне возможность делать то, что обычные люди называют волшебством и магией, потому что они не в состоянии понять настоящую природу этих сил.
Но результат был нулевым. Этот дом был… мертвым. Я чувствовал присутствие живых людей, но это были только Рольф, Балестрано и его братья. Однако через несколько секунд я почувствовал еще один, более далекий человеческий дух. Я не прочитал его мысли — да я никогда и не мог и, признаться, не хотел этого делать, — но почувствовал боль и отчаяние, которые его наполняли. Я узнал его.
Я так резко остановился, что тамплиеры, которые шли сзади, налетели на меня.
— Говард! — воскликнул я. — Рольф, Говард тут!
— Мы знаем, Крэйвен, — резко оборвал меня Балестрано до того, как Рольф успел что-то сказать. — Не делайте никаких глупостей! Если вы попытаетесь помочь своему другу…
— …то я тоже пострадаю, — продолжил я. — Зачем вы привезли меня сюда, Балестрано? Вы что, действительно верите, что я буду бездействовать, наблюдая, как вы убиваете моего друга?
— Я боюсь, что другого выбора не остается, молодой человек, — спокойно сказал старик. — Есть вещи, на которые вы не можете повлиять.
— Посмотрим, — прошептал я.
К моему удивлению, Балестрано на этот раз ничего не ответил, но как-то странно посмотрел на меня, а затем отвернулся и быстро пошел вперед.
Когда мы пересекли холл, Балестрано открыл низкую дверь, которая была в противоположном конце просторного помещения. Маленькая тусклая электрическая лампочка освещала узкий коридор. Я с любопытством смотрел на этот необычный источник света, когда шагал вслед за старым тамплиером. Разумеется, я слышал об электрическом свете, поскольку это было одно из новомодных (и ужасно дорогих) изобретений, которое пришло к нам с континента и которому никто не сулил большого будущего. Но сегодня я впервые увидел электрическую лампочку. Неожиданно у меня закружилась голова и в моем сознании возник образ говорящей куклы — этакого существа из кожи и плоти, которое было похоже на древнего человека.
Когда коридор закончился, Балестрано остановился. Как и тогда, перед воротами, два тамплиера обошли мастера, исчезли за дверью, а мы остались ждать, пока они снова появятся.
Я повернулся к Лоскампу, стоявшему у меня за спиной.
— Брат Жан, кажется, не очень-то доверяет этому де Лореку, — шепнул я.
Лоскамп удивленно посмотрел на меня.
— Не может быть, — ответил он.
Фламандец сказал это так быстро и таким непререкаемым тоном, что мне его ответ показался не обдуманным, а скорее машинальным. Затем Гер пожал плечами, уставился в пол и невольно кивнул.
— Хотя ты, наверное, прав, — неожиданно сказал он. — Что-то здесь не так.
Балестрано посмотрел на него.
— Брат Лоскамп! — резко сказал он. — Помолчите!
— Почему это? — спросил я вызывающе. — Вы что, думаете, я слепой? Судя по всему, здесь может быть только два объяснения: либо у вас, тамплиеров, принято идти в гости к своему другу с мечом, либо что-то не так. Кто такой этот Сарим?
Балестрано помедлил, прежде чем ответить.
— Вы правы, Крэйвен, — сказал он после паузы. — Глупо отрицать очевидное. Брат де Лорек является повелителем кукол нашего ордена, и он…
— Кто-кто? — перебил я его.
Старый тамплиер сдержанно улыбнулся.
— Это его талант. Он имеет власть над неживыми предметами, — объяснил он. — Как и Девре, повелитель животных, которому была дана власть над безмозглыми созданиями.
Тут я все понял.
— Он имеет власть над неживыми предметами, — пробормотал я. — Значит, это… создание, которое едва не убило меня и Рольфа, его рук дело?
— Боюсь, что так, — признался Балестрано. — Помните тот искусственный глаз, который вы мне дали?
Это был один из самых глупых вопросов, который мне задавали за последние несколько недель. Несмотря на это, я кивнул.
— На свете есть только один человек, который может создать нечто подобное, — сказал Балестрано. — Это брат де Лорек. Он ослушался моего приказа. И боюсь, что не только приказа. — Старик повернулся к Лоскампу. — Мы не должны были прикасаться к этой проклятой вещи, — с печалью в голосе произнес он.