Лоскамп вскрикнул и, увлекаемый вперед весом собственного тела, врезался в машину. Раздался жуткий крик, когда изогнутый кинжал, который торчал у шахматной фигуры вместо руки, вонзился в бедро фламандца.
Де Лорек еще раз хлопнул в ладони. Стальная фигура сразу замерла.
— Ну что, братья, продолжим? — усмехаясь, спросил он. — Нет ничего, что могло бы меня напугать. По крайней мере, здесь.
— Что это означает, Сарим? — раздался суровый голос Балестрано.
Взгляд де Лорека был твердым и холодным, как железо, из которого были сделаны его ужасные куклы.
— Тебе действительно непонятно, старый дурак? — воскликнул повелитель кукол. — Твои дни сочтены. — Он указал сначала на меня, а потом на Балестрано. — Если бы этому молодому болвану не удалось уничтожить моего железного убийцу, ты был бы следующим, кого бы посетил этот чудо-автомат. Но поскольку вы все пришли сюда сами, по своей воле, моя задача упрощается: вы умрете здесь.
— А потом что? — спокойно спросил Балестрано, как будто и не слышал угроз в свой адрес. — Чего ты этим добьешься, Сарим? Вместо нас придут другие. Ты ведь не сможешь убить всех.
— А кто сказал, что я намереваюсь это сделать? — спросил де Лорек, криво улыбнувшись. — Я буду единственным, кто выжил после предательства Крэйвена. Само собой разумеется, что я его при этом убью.
— Ты предатель! — проревел Лоскамп. — У тебя ничего не получится.
— Отнюдь, брат Лоскамп, — возразил Балестрано. — Боюсь, что у него прекрасно все получится.
Де Лорек театрально поклонился.
— Ваша вера — честь для меня, брат, — сказал он. — Тем более что я прав. Когда все будет позади, я стану главой ордена тамплиеров. — Сарим самодовольно посмотрел на великого мастера. — Конечно, мне придется кое-что предпринять: для начала я уничтожу этого надоедливого Некрона и его глупых сторонников. А там посмотрим, что делать дальше.
— Ты дурак, — пробормотал Балестрано. — Ты так ничего и не понял. Орден тамплиеров никогда не простит тебе этого. Ты потерпишь полное фиаско, если попытаешься сделать это.
— Я найду себе какое-нибудь утешение, — ухмыльнувшись, заверил его де Лорек.
— Убейте его! — закричал Лоскамп. — Обнажите ваши мечи и убейте этого предателя, братья!
Рыцари, окружавшие Балестрано, последовали призыву фламандца и достали из ножен мечи, приготовившись к бою.
Де Лорек лишь презрительно сжал губы, так что они превратились в тонкую полоску, и снова хлопнул в ладоши. Рядом с шахматным полем поднялась добрая дюжина механических монстров, и они с лязгом и дребезжанием побрели к лестнице. Из двери, через которую мы сюда вошли, до нас донесся металлический звон. Я даже не повернулся, чтобы посмотреть туда, поскольку хорошо представлял, что нас ожидает. Мне показалось, что тамплиеры наконец осознали, что все их попытки победить бездушные металлические машины бессмысленны. Рыцари остановились, в то время как железные куклы де Лорека пересекли зал и начали подниматься по лестнице. Минут через пять они образовали две неприступных стены по обе стороны балкона и замерли в ожидании приказа.
— Вот теперь видно, кто здесь главный, — ехидно произнес де Лорек и добавил: — Предлагаю подождать, пока я закончу с предателем Лавкрафтом. Ну а затем я с удовольствием займусь вами.
Сарим вернулся к шахматной доске и махнул рукой.
— Вставай, брат Говард! — злобно прошипел он. — Покажи нашим гостям, как хорошо ты играешь в эту королевскую игру.
Говард застонал. Он с трудом поднялся на ноги, но сразу упал. Потом он что-то прошептал, однако я не расслышал его слов. Очевидно, Говард объявил свой ход, потому что черный конь — последняя фигура Говарда — резко рванулся и король де Лорека оказался под ударом. Повелитель кукол даже не попытался уйти от шаха и подвинул свою королеву, чтобы поставить под удар коня Говарда.
Несмотря на безумность ситуации, в которой мы находились, я сразу понял, что происходит. Я несколько раз наблюдал за своим другом, когда во время игры в шахматы в нем просыпалась мания величия. Говард прекрасно разбирался в шахматах. Он и сейчас демонстрировал свое мастерство, хотя был совершенно обессилен. Его король и конь снова и снова уходили от преследовавшей их белой королевы, умудряясь при этом ставить шах королю де Лорека. Но толку от этого было мало. Даже самый лучший шахматист в мире никогда не поставит мат противнику, имея в своем распоряжении только короля и коня. Это просто невозможно. Однако даже сейчас Говард играл мастерски, и любого другого соперника его тактика измотала бы окончательно.