Перед камином возвышалась живая куча полуметровой высоты, которая была похожа на трясущийся ком из изуродованных тел, а за ней поперек библиотеки, словно отвратительный след, тянулась цепочка из мертвых животных. Она шла зигзагом по паркетному полу и заканчивалась перед письменным столом. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда я увидел, что один из разбухших трупов лежит на столе, прямо возле лампы, в нескольких сантиметрах от того места, где была моя рука.
Я попытался подавить усилившееся отвращение, немного отошел от окна и увидел, что след из мертвых или умирающих крыс продолжался с другой стороны письменного стола и по небольшой дуге вел через комнату к основанию напольных часов, которые стояли в углу.
Дверца высоких, в человеческий рост, часов была приоткрыта на ширину ладони, и из щели на меня смотрели раскосые глаза крысы, наполненные болью, которая застыла в них в момент смерти.
В коридоре послышались голоса и топот, затем дверь настолько резко распахнулась, что с силой ударилась о стену. Говард и Рольф ворвались в комнату и сразу же замерли. Говард шумно вздохнул, а Рольф издал странный для такого здоровяка, как он, тонкий звук и отпрянул назад.
Но я даже не обернулся к ним, продолжая смотреть на приоткрытую дверцу часов.
Неожиданно дверца задрожала и открылась еще немного, и оттуда на пол высыпалось несколько десятков мертвых крыс, словно черная шерстистая лавина…
Говард зажег лампы, и от яркого света мои успевшие привыкнуть к темноте глаза заслезились. Когда комната наполнилась светом газовых ламп, перед нашими глазами предстало еще более страшное зрелище. Войдя в комнату, я мог видеть только очертания предметов, но теперь я пережил шок.
Это был самый настоящий кошмар. От ужаса я весь покрылся гусиной кожей и меня начало тошнить. Я посмотрел сначала на Рольфа, потом на Говарда и сделал неуверенный шаг к часам.
— Нет! — громко сказал Говард. — Не прикасайся к ним, Роберт!
Я послушно остановился, зная, что за обычной дверцей скрывается не что иное, как одна из самых таинственных и непонятных вещей в мире, — врата ДОИСТОРИЧЕСКИХ ГИГАНТОВ. Это был вход в магическую транспортную систему, с помощью которой еще двести миллионов лет назад эти существа могли добираться из одной части света в другую за доли секунды. Это было одно из последних чудес, сохранившихся до нашего времени, и одновременно одной из многих вещей в этом заколдованном доме, которая досталась мне в наследство от моего отца. Но и я, и Говард после известных событий в Амстердаме были твердо убеждены в том, что безумная транспортная система вымершей расы демонов была уничтожена.
Картина, которая предстала перед нами, довольно жестоким образом убедила нас в обратном. Ни за какие коврижки я бы не согласился сейчас зайти в часы.
— Что происходит? — спросил Говард.
Хотя он изо всех сил старался говорить спокойно и непринужденно, я уловил в его голосе нотки страха. Бросив на Говарда мимолетный взгляд, я заметил, что его лицо стало белым как мел и покрылось капельками пота.
— Я не знаю, — пробормотал я. — Я пришел сюда и…
Я не закончил фразу, потому что в эту секунду что-то шевельнулось возле моей правой ноги. Маленький серый комок забрался на меня, издал звонкий писк и скончался. Только теперь я осознал, что далеко не все крысы были дохлыми. Я указал на часы.
— Наверное, они пришли сюда через врата.
Говард недоверчиво посмотрел на меня. Он сделал шаг к открытым часам и остановился рядом с кучей крыс. Он так сжал кулаки, что я услышал, как захрустели его суставы. Некоторое время Говард неподвижно стоял, осматривая комнату, как будто что-то искал. Затем кивком головы он указал на линейку, лежавшую у меня на письменном столе, и требовательно протянул руку. Когда я передал ему линейку, Говард развернулся, оперся левой рукой о пол и дотянулся концом линейки до дверцы напольных часов. Петли тихо скрипнули, и массивная дубовая дверца распахнулась.
Говард с криком отскочил назад, когда сотни мертвых и умирающих крыс серо-коричневой лавиной хлынули из часов и заполнили всю комнату. С замирающим сердцем я подошел к Говарду и осторожно посмотрел через его плечо на то, что было внутри часов. Сложный часовой механизм исчез, но это ничуть не удивило меня. А вот чего я не ожидал увидеть, так это колеблющегося красно-белого коридора, похожего на туннель.
Он был округлым, но это только казалось, потому что его стены постоянно находились в движении, сгибаясь и закручиваясь, словно шланг. Повсюду были видны капли красной и белой жидкости, выступившие на его стенах. Каким-то непостижимым образом я вдруг поверил в то, что стою перед чем-то живым.