— Зачем вы приехали, миледи? — сухо спросил Говард. — Ведь не для того же, чтобы насладиться кофе, приготовленным Рольфом.
Я бросил на него строгий взгляд, но леди Одли как будто и не слышала его слов.
— Разумеется нет, мистер Филлипс, — сказала она. — Мой визит связан с тем, что произошло вчера вечером на спиритическом сеансе. И я думаю, что вас это волнует не меньше моего.
Говард кивнул, затушил окурок и тут же закурил новую сигару. Леди Одли нахмурилась, морщины на ее лбу стали более глубокими.
— Я хочу попросить вас об одолжении, Роберт, — продолжила она. — Об очень большом одолжении, предупреждаю вас заранее. Возможно, вы думаете, что я совсем выжила из ума, но я умоляю вас простить старую женщину.
— Конечно, — ответил я. — Наверняка после всего, что произошло сегодня ночью, меня уже ничто не удивит.
— Даже если я попрошу вас сопровождать меня в Сэйнт Эймс? — спросила леди Одли, глядя на меня грустными глазами.
— В Сэйнт Эймс? — повторил я за ней.
— Это кладбище, на котором похоронили Синди, — тихо пояснила женщина. — Оно находится в северной части Лондона, почти на границе с пригородом. Мне очень хотелось бы, чтобы вы поехали туда со мной, Роберт.
У меня, наверное, был такой ошеломленный вид, что леди Одли сразу же добавила:
— Я знаю, что вы сейчас думаете, Роберт. Но я умоляю вас, помогите мне, пожалуйста.
— А зачем? — спросил Говард.
— Зачем? — голос леди Одли задрожал и чуть не сорвался. — Вы задаете мне этот вопрос после всего того, что я пережила сегодня ночью? — Она всхлипнула. — Вы… Вы… Вы ведь американец, не так ли?
Говард ухмыльнулся, сохраняя серьезный вид.
— Вы ошибаетесь, миледи, — сказал он и выпустил облако дыма в ее сторону. — В отличие от Роберта я был уверен в том, что эти ваши маленькие сеансы никогда не были невинным развлечением. Именно по этой причине я был против их проведения.
— Тогда вы должны понимать, почему я хочу поехать в Сэйнт Эймс, — зазвеневшим от раздражения голосом заявила леди Одли.
Неожиданно — я так и не понял, по какой причине, — она жутко разозлилась.
— Синди в опасности. Вы же слышали, что она просила меня о помощи.
— Синди, — мягко произнес Говард, — умерла двадцать лет назад, миледи.
Женщина шумно сглотнула. Ее лицо побледнело еще больше.
— Я знаю об этом, сэр, — обиженно сказала она, — но ее душа просит меня о помощи. Девочка попала в беду. Наверное, вы, как американец, не привыкли рассуждать о таких вещах, как бессмертие души, но здесь не Соединенные Штаты, а цивилизованная страна, сэр, которая заботится о сохранении своих традиций.
— Говард не хотел никоим образом оскорбить вас, миледи, — быстро вмешался я. — Тем не менее скажите, чего вы хотите добиться этим посещением?
— Я должна ей помочь, — твердо сказала леди Одли. — Но для этого мне нужны вы, Роберт.
— Я? Но что я могу…
— Предоставьте это мне, молодой человек, — перебила она меня. — Я уже один раз сказала вам об этом и готова повторить еще раз: вы — медиум, к тому же очень одаренный медиум, Роберт. Мы должны поехать в Сэйнт Эймс: Синди нужна моя помощь. И я уверена, что вы мне поможете. Ну пожалуйста, Роберт.
Я замолчал, взглянул сначала на нее, затем на Говарда и наконец на напольные часы, которые величественно возвышались у стены за моей спиной. В какой-то момент мне даже показалось, что я слышу, как кто-то тихо скребется за массивной дубовой дверцей. Я не мог бы объяснить почему, но вдруг ясно осознал, что все пережитое этой ночью было связано с проклятым сеансом у Пендергестов. С каждой минутой я убеждался в этом все больше и больше.
— Прошу вас! — тихо произнесла леди Одли. — Я… я понимаю, что требую от вас, Роберт. Но это очень важно. Синди в опасности, я это чувствую.
— Леди Одли…
Как только Говард начал говорить, леди Макферсон тут же прервала его.
— Я разговариваю с Робертом, мистер Филлипс, а не с вами, — ледяным тоном заявила она. Повернувшись ко мне, женщина, едва не плача, продолжила: — Я умоляю вас, Роберт. Вы, наверное, думаете, что я совсем сошла с ума… Что ж, я не против, можете думать обо мне что хотите. Можете даже рассказывать всем, что я потеряла голову… Но я умоляю вас, съездите со мной. Это недалеко. Мы через час будем уже на месте.
Я изо всех сил пытался выдержать ее взгляд, но напрасно. Глаза леди Одли были наполнены слезами, и вдруг я почувствовал твердый комок, подкатившийся к горлу. Это было почти полным абсурдом. Мне только исполнилось восемнадцать, а леди Одли было уже около шестидесяти. И эта достаточно пожилая женщина, которая годилась мне в бабушки, смотрела на меня полными от слез глазами и умоляла о помощи. Я не мог отказать ей. Я не мог поступить иначе.