— Леди Одли, — сказал я спокойно. — Я должен кое в чем признаться вам. Вы в любом случае узнали бы это позже, когда мы поедем в Сэйнт Эймс и…
— Вы ничего не должны мне рассказывать, Роберт, — перебила она меня с такой же серьезностью, с какой говорил с ней я. — В глазах женщины появилось какое-то новое, особенное выражение. — Я знаю о вашем отце.
— Вы… знаете?
Она кивнула, и ее взгляд внезапно стал покровительственным.
— Разумеется, мой дорогой, — подтвердила она. — Все в Лондоне знают, что ваш отец, Родерик Андара, колдун. Ведь так?
Она покачала головой и, заметив мой испуг, торопливо продолжила, но уже более мягко, как обычно разговаривают старшие, умудренные жизненным опытом люди.
— Ваш отец был очень известным человеком в Соединенных Штатах, но и мы здесь, в Лондоне, отнюдь не с луны свалились. Но не беспокойтесь: никто не таит на вас зла за то, что делал ваш отец.
— Вы знаете о… его… тайне? — повторил я, ужаснувшись.
Такой поворот событий был более чем неожиданным. Ничто не могло напугать меня сильнее, чем это внезапное признание.
— Ну разумеется, — ответила она и подошла ко мне еще ближе.
Когда леди Одли подняла руку, мне показалось, что она хотела похлопать меня по щеке, и я невольно отпрянул назад.
— Послушайте, Роберт, честно говоря, никому в обществе не нравилось то, чем занимался ваш отец. Но вы живете здесь уже достаточно долго, чтобы понять, какова наша философия — жить самому и давать жить другим, разве не так? Андара явно был очень талантливым человеком, который знал, как своими фокусами одурачить людей. Я уверена, что там, в Америке, он даже прославился благодаря этим трюкам. Хотя нет, — поправилась она, — ведь вы можете об этом и не знать. — Леди Одли немного помолчала и добавила: — После того, что я узнала о нем и о вас, Роберт, я считаю, что Родерик Андара на самом деле обладал магическим талантом. Как минимум он был медиумом, иначе как бы ему удавалось так легко обманывать своих зрителей. И к вам, судя по всему, перешел его талант по наследству.
— Мой отец? — пробормотал я, чувствуя огромное облегчение и одновременно все более усиливающееся желание громко рассмеяться. — Вы считаете, что он…
— Он был медиумом, да, — подытожила леди Одли. — Так же как и вы, мой дорогой.
Я снова склонился над письменным столом, делая вид, что просматриваю содержимое ящика. Леди Одли, конечно, ни о чем не догадывалась и, увидев, как мои брови предательски поползли вверх, расценила это по-своему. Но при этом все было отнюдь не так весело, как мне тогда казалось. Прежде всего могли бы возникнуть проблемы, если бы по приезде на кладбище Сэйнт Эймс мы вдруг обнаружили бы там одну из недостающих частей мозаики, чего я как раз и боялся. Пока, к сожалению, мне не удалось собрать все это в единое целое, но интуитивно я чувствовал, что происшествие в моем доме тесно связано с судьбой племянницы леди Одли Макферсон.
Я был на седьмом небе от счастья, когда в мою дверь постучал Говард и нетерпеливо потребовал, чтобы я поторапливался.
Утро встретило нас холодом и ужасным лондонским туманом. Влажное покрывало нависло над городом, и трава на газонах блестела так, будто ее присыпали мельчайшими кристалликами. Когда Рольф наконец-то выехал из конюшни и остановился перед воротами, я невольно ускорил шаг и, опустив плечи, пошел к карете. Говард и леди Одли, которые вышли из дома вместе со мной, тоже поспешили, чтобы побыстрее уйти с холода и залезть в карету, где они будут по меньшей мере защищены от ветра.
Мной овладело странное чувство. С одной стороны, я волновался, почти предвкушая радость от того, что после двух месяцев довольно скучной жизни богатого бездельника я наконец-то займусь своим делом. С другой — я испытывал неясное беспокойство, которое граничило со страхом.
Говард занял сиденье напротив меня. Я с нетерпением закрыл дверцу после леди Одли и подождал, пока Рольф сложит наш багаж и сядет на место кучера. Вскоре я услышал, как щелкнула его плеть, и карета сдвинулась с места.
Мы медленно пересекли Эштон Плэйс, повернули на север и, когда лошади согрелись и размяли свои мышцы, поехали быстрее. Довольно долго мы ехали в полном молчании. Леди Одли объяснила, как добраться до Сэйнт Эймса, и на какое-то время умолкла. Сэйнт Эймс еще недавно был небольшим городком, до которого лет десять назад или больше дошел быстро разрастающийся Лондон. Сейчас он превратился в часть огромного мегаполиса, как и многие другие маленькие поселения.
Около получаса мы ехали по пустынным утренним улицам города на Темзе, когда вдруг карета так резко остановилась, что я чуть не упал с сиденья. Говард тоже какое-то время пытался сохранить равновесие, затем вскочил, в ярости распахнул дверь и закричал Рольфу: