Она приближалась. Мне показалось, что пронизывающий взгляд ее темных глаз впился в меня, а руки, по-прежнему затянутые в те же ужасные перчатки, в которых она была прошлой ночью, как-то странно начали двигаться.
Я услышал звук, который сначала принял за человеческий крик. Он сопровождался ужасным скрежетом и царапаньем, а затем и отвратительным шорохом, как будто бесчисленное множество маленьких тел терлись друг о друга. Я резко повернул голову, чтобы посмотреть на источник этого ужасного звука.
Вернее сказать, хотел.
Это движение я не успел довести до конца. Не то чтобы мое тело перестало мне подчиняться или плохо меня слушалось, конечно нет. Но на несколько мучительно долгих секунд мне показалось, что в моем мозгу появилась еще одна, чужая воля, которая была не слабее моей и которая, несмотря на мои усилия, повернула мою голову назад, приподняла ее и заставила меня смотреть на женщину с крысиной головой.
Мне показалось, что все дело в ее глазах — эти черные бездонные глаза увеличивались все больше и больше и ослабляли мою волю, вытягивая из меня жизненную энергию, которая исчезала, словно вода в пустыне.
И…
Это был мир под черным солнцем. В нем абсолютно не было света, только странное серое свечение, которое приходило из ниоткуда и тускло отражалось на черных волнах застывшего пористого болота, которое покрывало всю поверхность этого абсурдного мира. То тут, то там через маслянистую поверхность прорывались черные стебли сгоревших зарослей. Но эти хлесткие связки серо-черных тисненых щупалец были живыми и сгибались, словно от дуновения невидимого ветра.
Там была девушка, стройная, с узкими плечами, темными волосами и большими черными глазами. Ее кожа в этой странном месте казалась особенно бледной, а рот был открыт в крике, но из горла не вырывалось ни одного, даже самого тихого звука.
Она бежала. Она бежала как безумная, но не сдвинулась с места, потому что, словно издеваясь над ней, поверхность черного океана двигалась в противоположном направлении. Из поверхности, плотной и твердой на вид, медленно поднимались, надуваясь, большие пузыри и тут же лопались. То и дело пучки дрожащих волосатых щупалец тянулись к девушке, но в последний момент отскакивали от нее, как будто у них была какая-то причина, чтобы не прикасаться к ней. Замерцал свет, и на небе появилось невероятно вытянутое существо. Это не могло быть солнце, но от него шел бледный, тошнотворный, змееобразный луч света.
Девушка остановилась. Поверхность под ней задрожала, словно живая, и из живой пузырящейся слизи снова появились щупальца невероятных существ. Но в этот раз девушка не испугалась. С почти невинным любопытством она смотрела, как из пульсирующего разрыва, словно из раны, сочилась черная жидкость, а потом появился бесформенный комок черной блестящей материи. Он начал изгибаться, вытягиваться, превращаясь в существо, которое ужасно напоминало козу, но в то же время было похоже не на нее, а на что-то другое, не из этого мира, наверное даже не из этой вселенной.
Девушка некоторое время с интересом разглядывало это существо, а потом отвернулась. Наконец ее взгляд остановился на мне, и, хотя я понимал, что это всего лишь видение, я был твердо уверен, что она меня узнала.
Затем она начала говорить.
— Это мое последнее предупреждение, сын колдуна, — сказала она. — То, что должно произойти, произойдет, и не в твоей власти влиять на предопределенный ход вещей. Знай, что придет время, когда проснется ОН, ЧЬЕ ИМЯ ЧЕЛОВЕК НЕ ДОЛЖЕН ПРОИЗНОСИТЬ. И знай, что те, кто служит ему, разбудят ЗВЕРЯ. Запомни: человеку не дано что-то менять.
Я хотел задать вопрос, но не имел права, потому что я был не главным действующим лицом этой кошмарной сцены, а лишь безучастным зрителем, который мог только слушать и смотреть. В какой-то момент мне показалось, что девушка почувствовала состояние моей души. Она вдруг улыбнулась — мимолетно и как бы с состраданием.
— Но знай также, — продолжила она, — что не в наших интересах причинить вред любому другому человеку. Поэтому иди. Иди и будь человеком, заботься о своих человеческих делах. И ничего плохого с тобой не случится.
Сказав это, она развернулась и пошла прочь. Там, где она ступала, застывшее черное болото покрывалось рябью, то и дело надувались и лопались большие масляные пузыри, рождались отвратительные черные создания, от ужасного вида которых болели глаза. Затем пустынный пейзаж со своим ужасным тошнотворным солнцем начал расплываться, и…