Взгляд Говарда стал жестким, и в его глазах снова появилась укоризна, которую я почти всегда чувствовал, когда он разговаривал со мной, и которую я никак не мог объяснить.
— Я тут много думал обо всем, пока тебя не было, — продолжил он, слабо улыбнувшись. Тщательно раскурив сигару, Говард устало положил руку на книгу Шаат Аквадинген и осведомился: — Ты мне все рассказал? Ты ничего не забыл, малыш? — Он пронзительно посмотрел на меня. — Может быть, ты что-то упустил, потому что тебе это показалось не столь важным?
— Ничего, — качая головой, ответил я. — Ничего. Просто это все было так… не по-настоящему… Как-то наигранно, фальшиво.
Говард устало откинулся на спинку кресла, взял книгу и начал просматривать тонкие пергаментные страницы.
— ОН, ИМЯ КОТОРОГО ЧЕЛОВЕК НЕ ДОЛЖЕН ПРОИЗНОСИТЬ. Ты не знаешь, о ком это? Ты хотя бы что-то прочитал из того, что оставил тебе твой отец?
Я ошеломленно уставился на него. У меня вдруг появилось чувство, как будто ко мне прикоснулась чья-то ледяная рука. Затем сильно кольнуло в сердце, словно его проткнули тонкой иглой.
— Ты… ты хочешь сказать, что…
— ЦТХУЛХУ, — спокойно произнес Говард. — Да. Наступает время великого пробуждения. — Заметив, что я побледнел от ужаса, он поспешно добавил: — Но это ничего не значит. ДОИСТОРИЧЕСКИЕ ГИГАНТЫ привыкли измерять время по-своему. Это пробуждение может продолжаться еще сто лет. Или даже тысячу.
— Или пару дней, — мрачно вставил я.
— Или пару дней, — невозмутимо подтвердил Говард. — Но меня больше волнует кое-что другое… То, о чем говорила девушка. — Говард сделал паузу и после этого многозначительно произнес: — ЗВЕРЬ. — Потом он вздохнул, затянулся сигарой и выпустил сизое облако дыма. — Я попытался найти ответ в этой книге, — сказал он, кивнув в сторону Шаат Аквадинген. — Здесь упоминаются всевозможные существа, но ни одно из них не называется ЗВЕРЬ. Если бы у нас был НЕКРОНОМИКОН…
— Но у нас его нет, — грубо перебил его я.
Говард с грустью посмотрел на меня. Он все время подозревал, что я, имея еще один экземпляр драгоценной книги, тщательно скрываю этот факт. Признаться, он был близок к истине. Но существовала пара таких вещей, из-за которых я ни на йоту не отступил бы от своих принципов. НЕКРОНОМИКОН входил в их число.
— Жаль, — помедлив, сказал Говард.
Я кивнул.
— Очень жаль. Но мы и без него должны разобраться, что означает это предупреждение.
На осунувшемся лице Говарда появилось некое подобие улыбки.
— Вывод, как говорится, напрашивается сам собой: ты не собираешься принимать угрозу всерьез.
— Я не собираюсь бросать леди Одли на произвол судьбы, если ты это имеешь в виду, — вспылил я. — Я уверен, что она все еще жива, Говард. И я чувствую себя виноватым за все то, что с ней произошло. Этот болван Коэн не так уж и неправ в своих обвинениях.
Я встал, подошел к окну и посмотрел в просвет между шторами. Лондон являл собой жалкое зрелище, несмотря на то что был уже май. Обычно в это время года город изнывал от жары, а сейчас ветер гнал с запада тяжелые серые облака и Лондон, казалось, накрыла серая холодная пелена.
— Наверное, поздновато для того, чтобы винить себя в этом, не правда ли? — спросил Говард.
Я кивнул, не поворачиваясь к нему.
— И все равно меня мучают угрызения совести. Я должен был быть более предусмотрительным, чтобы это безумие не началось вновь… И все из-за этого проклятого спиритического сеанса.
Я не договорил. У меня в мозгу словно что-то сработало. Щелк — и я все понял. Внезапно в моей голове снова прозвучали слова, которые говорила леди Одли во время сеанса, и я вспомнил девушку-привидение, которую позже увидел в маске крысы. Я представил безумный мир, в котором она находилась, и нечто, сопровождавшее ее. Неожиданно все части мозаики сложились в единое целое.
ЗВЕРЬ… Черная коза.
Черная страшная коза с тысячей козлят…
Я резко дернулся, словно меня ужалил тарантул. Наверное, на моем лице застыло выражение такого ужаса, что подскочивший ко мне Говард явно перепугался.
— Что случилось? — спросил он, стараясь не показывать своего волнения.
Я ответил всего двумя словами, но сразу увидел, что они повергли его в шок, как и меня самого.
— Шуб-Ниггуратх, Говард — сказал я. — ЗВЕРЬ — это и есть Шуб-Ниггуратх. Один из двенадцати главных ДОИСТОРИЧЕСКИХ ГИГАНТОВ.
Взгляд Говарда застыл, и мне даже показалось, что я вижу, как напряженно заработал его мозг. Он сразу все понял, но осознание этого ужасного открытия далось ему с трудом. Сама по себе мысль о том, чтобы увидеть существо, которое в принципе даже невозможно представить, казалась невероятной. И все-таки это могло произойти — здесь, прямо на наших глазах. Один из демонов, возраст которого исчисляется миллионами лет, мог проснуться.