— Я не знаю, — пожав плечами, признался я. — Наверное… Наверное, это святое место, куда они не могут войти. По всей видимости, пока мы в часовне, нам ничего не грозит.
Я чувствовал, что очень близок к истине. Скорее всего, так и было. Возможно, крест над алтарем, а может, что-то еще, чего мы никогда не поймем, сдерживало наших врагов, но я был уверен, что здесь мы в безопасности.
— Что… что мы будем теперь делать? — спросила леди Одли после паузы.
— Ждать, — ответил я. — Рано или поздно кто-то придет и заберет нас отсюда.
Леди Одли ничего на это не ответила, но я чувствовал, как неубедительно звучали мои слова. Казалось, я хотел успокоить самого себя, чтобы набраться храбрости.
И не более того.
— Солнце встает.
Слова леди Одли, произнесенные ею очень тихо, вывели меня из состояния между потерей сознания и шоком, в котором я пробыл последние часы. Это произошло настолько резко, что мне даже стало больно.
Я чувствовал себя разбитым и усталым, как чувствует себя человек, если он вторую ночь подряд не спит. От твердой скамьи, на которую я прилег, чтобы хоть немного расслабиться, у меня болела спина. Кроме того, все эти бесчисленные мелкие укусы и царапины, оставленные на мне крысами, саднили и горели.
Слегка пошатываясь, я подошел к леди Одли, стал рядом с ней и воспаленными глазами посмотрел в маленькое окно часовни.
Горизонт начал светлеть. На темном ночном небе появились первые серые проблески начинающегося дня, и где-то далеко за городом высветилась тонкая красная полоска зари.
По злой иронии судьбы именно в это утро после долгого ненастья погода обещала наладиться. А ведь вполне могло случиться, что это было последнее утро, которое наступало в этой стране.
А возможно, и во всем мире…
Наверное, по моему лицу можно было легко прочитать мысли, потому что леди Одли погладила меня по щеке и улыбнулась. Совсем не так, как в прошлый раз, — теперь ее прикосновение было по-матерински теплым и приятным. И я был благодарен ей за искренность и внимание.
— Не вешай нос, мой мальчик, — нежно произнесла она. — Ты этим никому не поможешь. А себе тем более.
Я улыбнулся, догадываясь, что вместо улыбки у меня получилась жалкая гримаса, убрал ее руку от своего лица и прижался лицом к стеклу. От холодного прикосновения мне стало чуть лучше, потому что моя кожа все так же горела от царапин и ссадин.
— Я ценю вашу заботу, леди Одли, — сказал я. — Но очень нелегко смириться с тем, если человек…
— Совершил ошибку? — перебила она меня.
Я хотел ответить, но женщина покачала головой и с присущим ей упрямством произнесла:
— Вы не совершали никакой ошибки. С вашей точки зрения, вы поступили правильно. Вы ведь не могли знать, с чем на самом деле столкнетесь.
— Я должен был знать, — возразил я.
Но леди Одли снова покачала головой.
— Синди мне…
— Это была не Синди! — вырвалось у меня. Мой голос прозвучал более резко, чем мне хотелось бы.
Я сразу же пожалел о грубом тоне, когда увидел, что женщина немного опешила. Однако я не остановился и продолжил, правда теперь более мягко:
— Это существо было не Синди, миледи. Это только казалось.
— Я знаю, — ответила леди Одли, и на ее губах появилась странная улыбка. — И тем не менее, это она, Роберт, поверьте мне. Что-то от нее… — Леди Одли на какое-то время замолчала, подбирая слова. — Что-то от моей Синди в этой девушке все-таки осталось, — наконец сказала она. — Это чудовище завладело ее телом, но и оно, возможно против своей воли, что-то позаимствовало у Синди. Это… существо, как вы его называете, рассказало мне обо всем. Никакой случайности в том, что именно Синди стала его жертвой, не было. Моя девочка была… — Леди Одли снова запнулась и посмотрела на меня долгим, почти материнским взглядом, от которого мне стало не по себе. — Синди была немного такой, как вы, Роберт, — тихо произнесла она. — Этому чудовищу нужен был кто-то, обладавший большой магической силой.
До того как я успел возразить ей, леди Одли покачала головой.
— Не отрицайте этого: оно мне все про вас рассказало. Про вас, вашего отца и вашего друга Говарда. — Женщина улыбнулась. — Вам, наверное, было очень смешно, когда я пыталась убедить вас в том, что на самом деле существует что-то вроде трансцендентных[5] феноменов. Я надеюсь, что вы простите старой женщине ее незнание.
Она снова улыбнулась, но уже через пару секунд стала серьезной.
— Вы могли бы и не приходить сюда. Это было вашей единственной ошибкой. Если чудовище уже проснулось, то никакая сила в мире не сможет ничего изменить.