— Давайте! — прошептал я. — У нас получится. Еще немного — и вы будете наверху!
До этого момента я никогда не верил в предрассудки. Но после того, что случилось в следующее мгновение, мне ничего не оставалось, как начать верить в них.
He успел я произнести эти слова, как поверхность почвы вокруг меня разошлась из-за расширившейся ломаной трещины, и мы с леди Одли вместе с огромным обрушившимся пластом земли полетели вниз.
Я даже не почувствовал удара. За последние двенадцать часов я потерял сознание уже во второй раз.
Прошло не более нескольких минут, прежде чем я пришел в себя. Сначала я почувствовал сильную боль в виске, а потом обнаружил глубокую рану на лице, из которой довольно обильно текла кровь. Кроме того, меня тревожила ноющая боль в бедре. Сквозь глухой шум в ушах пробивался звук человеческих голосов. Затем я почувствовал, как к моему лицу прикоснулась чья-то рука, и открыл глаза.
Надо мной склонился Говард. У него был очень потрепанный вид: его одежда была порвана, а на лице и руках было множество маленьких, но очень страшных ран от укусов. Тем не менее в его глазах появилось облегчение, когда он увидел, что я был в сознании и мои раны были не очень тяжелыми.
— Все в порядке? — спросил он.
Я с трудом кивнул и попытался встать на ноги. Крепко сжав зубы и превозмогая головокружение, я стоял и покачивался из стороны в сторону. Кладбище плыло у меня перед глазами.
— О Господи! — прошептал кто-то рядом со мной. — Что… что здесь произошло?!
Я устало повернулся к Коэну, испытывая желание огрызнуться и сказать ему какую-нибудь дерзость. Но уже при первом взгляде на капитана все мое торжество от собственной правоты и злобные фразы, которые вертелись у меня на языке, исчезли.
Я никогда в жизни не видел человека более потрясенного, чем Коэн. Его лицо было не просто бледным — оно было белым. А глаза за стеклами очков настолько округлились, что в какой-то момент мне показалось, что если так будет продолжаться и дальше, то они выпадут из глазниц.
Не сказав ему ни слова, я отвернулся и снова посмотрел на то, что осталось от часовни.
Здание не просто развалилось — оно исчезло. На том месте, где стояла часовня, в земле зияла огромная воронка, из которой торчали обломки балок. Над руинами, словно серый туман, стояла пыльная завеса, а под нашими ногами земля все еще продолжала подрагивать. Повсюду валялись мертвые или искалеченные крысы.
Маленькие хищники не могли войти в часовню, поэтому они нашли другой путь. За ночь, когда леди Одли и я немного успокоились, будучи уверенные, что в часовне нам ничего не грозит, серые твари сделали подкоп. Сотни тысяч крыс вырыли целый котлован, который был настолько большим, что в него провалилось целое здание. В результате часовня разрушилась в одно мгновение, словно карточный домик. Я попытался себе представить, какое количество крыс понадобилось для того, чтобы выкопать котлован глубиной двадцать ярдов. Но у меня ничего не получилось, и, наверное, это было даже к лучшему.
— Где леди Одли? — тихо спросил я, хотя давно догадался, каков будет ответ.
Говард указал на зияющую расщелину в земле, из которой они с Рольфом вытащили меня.
— Там, — глухо произнес он. — Они утащили ее.
Я не был удивлен. В глубине души я даже предполагал подобный исход, потому что это было единственным, что поддавалось осмыслению. Крысы пришли не для того, чтобы убить леди Одли: она была им нужна. Поскольку ритуал был прерван, они хотели завершить его.
— Но… каким образом? — пробормотал Коэн.
От его высокомерия и агрессивности не осталось и следа, и даже голос капитана звучал иначе. Коэн производил впечатление совершенно обессиленного человека.
Я посмотрел на него, хотел что-то сказать, но только молча покачал головой. Как я мог ему что-либо объяснить, если сам не понимал, что происходит.
— Почему они не напали на нас? — пробормотал Коэн, оторопело озираясь по сторонам. В его голосе звучала беспомощность. — Они все убежали, после того как… — Он немного подумал, затем указал на руины часовни. — После того как произошло все это.
— Вы были не нужны им, — угрюмо сказал я, — как, впрочем, и я… Только леди Одли.
— Но почему?
Я не ответил. Бросив испытующий взгляд на Коэна, который никак не мог выйти из оцепенения и как загипнотизированный смотрел на руины, я подумал о том, что капитан так ничего и не понял из нашего разговора.
— Но это же… это же невозможно! — пробормотал Коэн.
Он с трудом оторвал взгляд от развалин, оставшихся от часовни, и осмотрелся вокруг. Удивление на его лице сменилось ужасом, когда он увидел оскверненное кладбище.