Надо сказать, что день рождения короля Гастона всегда праздновался с большим размахом. Этот день, с нетерпением ждали все, без исключения, подданные королевства, особенно жители столицы и её окрестностей, при условии, конечно, если праздник приходился на мирное время. Люди знатные и богатые, получившие приглашение на торжество, предвкушали разнообразные развлечения, которые каждый раз были сюрпризом для всех гостей, ибо министр праздников (была и такая должность при дворе короля Гастона) г-н Холидэй, был неистощим на выдумки. Простой народ тоже ждал королевской милости, и в свой день рождения, его величество, как правило, не разочаровывал их. "Хлеба и зрелищ" - этот известный лозунг, как нельзя, кстати, подходил к той атмосфере, которая царила во Фрубурге в этот день. Бесплатная выпивка, раздача милостыни и подарков от имени короля, делали свое дело. Никто не сидел дома, толпы народа, горланившие песни во славу своего монарха заполоняли городские улицы.
И вот, на одной из таких улиц переполненной праздношатающимися зеваками, в людской затор попала карета запряженная четверкой неказистых на вид лошадей. Да и сама карета имела несколько потрепанный вид, хотя рассмотрев ее повнимательнее можно догадаться, что когда-то это был роскошный экипаж достойный самых знатных господ. Похоже, что карету никто не сопровождал, и пожилой кучер, время от времени грозно щелкая своим бичом, безуспешно пытался образумить толпу, требуя освободить дорогу. Из окна дверцы кареты высунулась очаровательная женская головка, принадлежащая молоденькой девушке лет восемнадцати. Ее превосходно уложенные, цвета спелой пшеницы, волосы, красиво обрамляла шикарная диадема. Украшавшие ее бриллианты, тут же засверкали на уходящем за горизонт солнце, переливаясь всеми цветами радуги. Блеск драгоценностей не оставил равнодушным ни одного проходящего мимо гуляку. Несколько человек даже остановились, не в силах оторвать взгляд от великолепного зрелища.
- Что случилось, Питер? Почему мы стоим? - в голосе обладательницы диадемы слышались нотки раздражения.
- Сами посмотрите, госпожа Анна, - кучер привстал с козел и развел руками, - я ничего не могу с ними поделать, - обреченно сказал он и снова сел на козлы, всем своим видом показывая, что он "умывает руки".
- Ну, сделай же что-нибудь, Питер! Мы же опоздаем! - голос девушки перешел на умоляющую интонацию. Кучер, в ответ, сокрушенно вздохнул и снова взмахнул своим бичом.
Красавица скрылась в недрах кареты, задернув штору на окне дверцы. Но громкий мужской голос заставил ее снова отдернуть штору и выглянуть наружу.
- На вашем месте, сударыня, я бы не стал так опрометчиво демонстрировать свои украшения. Городские улицы в вечернее время, особенно сегодня, весьма небезопасны.
Голос принадлежал молодому человеку, лицо которого наполовину было скрыто широкополой шляпой надвинутой на глаза. Одет он был, на первый взгляд, неброско, так обычно одеваются путешественники, готовящиеся к длительной поездке верхом. Кожаная куртка и кожаные брюки, заправленные в сапоги с высокими голенищами, вот, пожалуй, и все, что можно было сказать о его наряде. Хотя нет! Черная из тончайшего шелка рубаха с красивым кружевным воротником и манжетами, говорила о том, что перед нами человек, как минимум, не бедный. А богато инкрустированные рукояти пистолетов выглядывающих из седельной кобуры и великолепной работы шпага красноречиво свидетельствовали о том, что их владелец знатного происхождения. Его конь был под стать хозяину. Черной, как вороново крыло, масти, он ничего, кроме восхищения, не вызывал.
- А вы сударь, случайно не разбойник? - девушка кокетливо улыбнулась, - если да, то, надеюсь, благородный?
- Увы, сударыня, первый раз в своей жизни, и, надеюсь, последний, жалею, что я не разбойник, иначе непременно бы вас похитил!
- Меня или мои драгоценности? - с напускной суровостью спросила прекрасная незнакомка, продолжая внимательно рассматривать молодого человека.
- Ваши драгоценности сударыня, служат лишь для того, чтобы подчеркнуть ослепительную красоту их обладательницы. И если бы я был разбойником, поверьте, я бы не стал размениваться на мелочи, а похитил бы именно вас. Впрочем, вру, бриллианты я бы тоже захватил! - со смехом закончил он.
Щеки девушки порозовели, она звонко и заразительно рассмеялась. Ей явно нравилось общение с таинственным незнакомцем. Однако, в готовую продолжиться беседу вмешался голос, донесшийся изнутри кареты.
- Анна! С кем это ты там разговариваешь? Что вообще происходит? Почему мы до сих пор стоим?
Голова девушки немедленно исчезла. Из кареты послышались приглушенные голоса. Разобрать о чем шел разговор, было невозможно, но с уверенностью можно было сказать, что голоса были женские, причем один из них, видимо, принадлежал женщине в годах. Молодой человек, которому на вид было лет двадцать пять, судя по всему, решил не бросать на произвол судьбы пассажиров кареты. Пришпорив своего коня, он направил его на толпу преграждающую путь экипажу. Приободренный неожиданной поддержкой кучер стал энергичнее размахивать своим бичом, а заодно и клясть на чем свет стоит всех, кто мешал движению кареты.
- Эй! Карл! Вот ты где! Наконец-то я тебя нашел! Ты словно сквозь землю провалился. Я уже начал волноваться.
Через толпу к карете с трудом пробивался еще один всадник примерно такого же возраста, что и наш незнакомец.
- Послушай Томас! Не сваливай все с больной головы на здоровую! Я, к твоему сведению, никуда не проваливался, а вот куда запропастился ты? Вот это вопрос! В конце концов, кто должен кого охранять, ты меня или я тебя?
- К сожалению, я, - с притворной покорностью ответил Томас и опустил голову, но тут, же поднял ее и в его глазах блеснули искорки смеха, - а как бы хотелось, чтобы было наоборот!