- Поезжай к детям, дорогая, - говорил граф, нежно обнимая свою будущую супругу, - а мне нужно еще несколько дней побыть в столице.
- Но я ее боюсь любимый. Она может навести на меня порчу.
- А если она причинит вред нашим детям?! - воскликнул встревоженный граф.
- Ты должна ехать и немедленно! - взволновано продолжал он, - и ничего не бойся. С тобой поедут два моих адъютанта, которым я приказал арестовать Жанну Уорлок. Как только я приеду, ее будут судить.
Генриетта ликовала. Все получилось так, как она задумала. Почивая на лаврах победителя, и будучи уже в официальном статусе невесты графа Бирхофа, она все-таки, решила сжалиться над сестрой. Вернувшись, домой, она попросила прибывших с ней офицеров, не трогать Жанну пока она не переговорит с ней. Те охотно согласились. Взяв с сестры клятву, что она навсегда исчезнет из графства, она пообещала, что поможет ей бежать из замка до приезда графа. Генриетта также, пообещала Жанне, что будет воспитывать ее дочь как родную, и что она тоже будет носить фамилию Бирхоф, в том случае, если сам граф никогда не узнает о тайне ее происхождения. Но если Жанна попытается объявиться или, того хуже, помешать счастливой семейной жизни своей сестры, она, не задумываясь, убьет её дочь Элизабет.
ГЛАВА 8.
Покинув спальню графини, Элизабет, несмотря на свое внешнее спокойствие, некоторое время находилась в легком шоке от сцены, разыгравшейся несколько минут назад. Однако она довольно быстро пришла в себя и со свойственной ей рассудительностью, решила в спокойной обстановке, осмыслить произошедшее. Но для этого нужно было где-то уединиться, чтобы никто, и, прежде всего Анна, случайно не прервали ее размышлений. Элизабет обожала лошадей и одно из ее любимых занятий, было скакать верхом во весь опор по изумрудным лугам графства. Поэтому, недолго думая, она отправилась на конюшню и велела уже знакомому нам кучеру Питеру, который по совместительству исполнял обязанности конюха, оседлать свою любимую лошадь. Ловко вскочив в седло, Элизабет уже через несколько минут оказалась за пределами замка. Удалившись от него на приличное расстояние, девушка остановила лошадь в своем излюбленном месте, у излучины реки, по берегам которой во множестве росли плакучие ивы. В тени их густых, склонившихся до самой земли ветвях, она любила иногда проводить свободное время, любуясь широкой водной гладью реки, неутомимо несущей свои воды куда-то за горизонт. Элизабет спешилась и, привязав лошадь, сразу же с удовольствием принявшуюся щипать сочную весеннюю траву, присела на пучок сена, бог весть как, оказавшийся в этом месте, и, обхватив руками колени, задумалась.
Она вспомнила, когда первые подозрения о том, что мать не та, за кого себя выдает, закрались в ее душу. В ту ночь, перед поездкой во дворец, ей не спалось. В отличие от своей легкомысленной сестры, Элизабет прекрасно осознавала весь ужас их положения, и, так же как и мать, понимала, что спасти их семью от "сумы" может только выгодное замужество и что поездка на торжество по случаю дня рождения короля это шанс, который никак нельзя было упускать. Все эти мысли не давали ей уснуть, и она решила выйти во двор, подышать свежим воздухом, чтобы успокоиться. Проходя мимо спальни графини, Элизабет увидела как сквозь не плотно закрытую дверь, пробивается свет и, сгорая от любопытства, она на цыпочках подкралась к двери и осторожно заглянула внутрь. То, что она увидела тогда, потрясло ее до глубины души. Любимая комната графини была залита ослепительным светом, который исходил от множества зажженных свечей расставленных везде, где только было возможно им поместиться. В первый момент, Элизабет, толком ничего не смогла рассмотреть. Но когда ее глаза понемногу привыкли к такому яркому освещению, она увидела свою мать Генриетту Бирхоф, склонившуюся над толстой старинной книгой в железном кованом переплете и бормочущую какие-то непонятные слова. Зрелище было настолько любопытным, что Элизабет решила продолжить свое наблюдение, но вскоре почувствовала, как у нее перехватило дыхание, и слезы градом потекли из ее глаз. Едкий тошнотворный запах заполонил всю комнату. Зажав рукой рот и нос, Элизабет довольно быстро обнаружила его возможный источник. Судя по всему, запах исходил из необычной формы металлической емкости с кипевшей в ней жидкостью. Этот сосуд стоял на железной треноге посередине комнаты и нагревался от пламени нескольких свечей. По всей видимости, это сооружение являлось частью колдовского ритуала. Элизабет не стала больше испытывать судьбу, потихоньку закрыла дверь и пошла к себе.
Брезгливая гримаса исказила лицо Элизабет, когда она вспомнила, как ее едва не стошнило от того мерзкого запаха. Увиденное произвело на нее настолько сильное впечатление, что она, тогда, так и не смогла уснуть до самого утра. Но на следующий день она вела себя, как, ни в чем, ни бывало, решив до поры до времени молчать о том, что видела прошлой ночью. И потом, ей хотелось получить подтверждение своей догадке. И оно не заставило себя ждать. Как бы "случайная" встреча в городе с принцем, окончательно убедили Элизабет в том, что ее мать, по крайней мере, необычная женщина. И теперь, только одно обстоятельство угнетало ее, причем настолько, что она готова была пойти на преступление, лишь бы обратить ситуацию в свою пользу. Она готова была расцарапать лицо своей сестре, когда убедилась в том, что принц серьезно увлекся ею, а с ней, с Элизабет, разговаривает только из вежливости. "Как он мог, влюбиться в эту никчемную дуру"? - с ненавистью подумала она. "Кроме смазливой мордашки, у этой пустышки за душой ничего нет! Какая из нее королева, черт возьми"?! Элизабет чуть не задохнулась от ярости, вспомнив, как принц воркует с Анной. Но, усилием воли взяв себя в руки, она не дала эмоциям взять над собой верх.
Итак, она решилась на разговор с графиней, потому что понимала, что без ее помощи ей не удастся в короткий срок влюбить в себя принца. Конечно, она предполагала, что этот разговор может не принести ожидаемого результата, и даже готова была шантажировать свою мать, пригрозив ей пустить слух в свете, что графиня занимается ворожбой. Девушка надеялась, что мать испугается огласки, и это заставит ее помочь ей. Однако, Элизабет и в мыслях не могла допустить, что графиня окажется самой настоящей ведьмой, а не простой гадалкой, к которой тайком бегают безответно влюбленные девушки с просьбами приворожить понравившегося парня, да любители узнавать свое будущее. Теперь, когда стало окончательно понятно, кто такая графиня на самом деле, раскрывать ее тайну было ни в коем случае нельзя. Ибо это означало крах для семьи Бирхоф. И на этот раз крах физический, что само по себе было куда страшнее краха финансового. Кроме того, Элизабет просто элементарно испугалась. У нее до сих пор перед глазами стояло это ужасное лицо и взгляд, который буквально пронзил ее насквозь, обдав могильным холодом с головы до ног. Она вдруг поняла, что графиня действительно способна уничтожить ее, и, не задумываясь, сделает это, если почувствует угрозу с ее стороны.