- Что вы, ваше высочество! Наша семья испокон веков служила дому Бирхоф, а я не крыса, чтобы бежать с тонущего корабля. И потом, я обожал нашу бедную девочку, нашу Аннушку. Своих детей я не нажил, ваше высочество, так уж получилось, и Аннушка была для меня светом в окошке. Элизабет девочка замкнутая, так сказать, себе на уме, а Аннушка это был ангел во плоти и не любить ее было невозможно, - при этих словах по щекам старика покатились слезы, - простите, ваше высочество, - дворецкий достал из кармана платок и принялся утирать так не кстати проявившиеся приметы человеческого горя.
- Это ты, меня прости, старик, - растрогано сказал Карл и, подойдя к дворецкому, обнял его за плечи, - прости, что усомнился в твоей порядочности. Я не знал, что у вас такое бедственное положение. Да и мне было не до того, чтобы интересоваться проблемами семьи Бирхоф, сам знаешь, война с Остерросом поставила под угрозу независимость нашего королевства. Будем надеяться, что Элизабет с божьей помощью выздоровеет и станет вам хорошей хозяйкой, а пока я пришлю из Фрубурга временного управляющего, который приведет в порядок ваше запущенное хозяйство. Что касается банков, я сам, по приезде в столицу, займусь этим вопросом.
- Господь благословит вас, ваше высочество, за ваше великодушие, за любовь к нашей Аннушке, - сказал дворецкий и снова принялся утирать слезы.
- Вот деньги, Питер, - Карл протянул дворецкому туго набитый кошель, при этом глаза у него предательски покраснели, - сделайте все как надо.
- Как? Вы не останетесь...
- Нет, мой добрый старик, нет. Я не смогу на это смотреть, я просто сойду с ума. Мне необходимо побыть одному, за последние дни, слишком много на меня свалилось. Друг за другом отошли в мир иной два самых близких мне человека, и я должен это пережить. Я обязательно приеду, позже, а пока мне нужно время, время, которое, я надеюсь, лечит. Вот так. Да, вот еще что, хочу поручить тебе одно дело.
- Все, что угодно, ваше высочество.
- Нужно подготовить карету к перевозке Элизабет, она поедет с нами. Надеюсь, ты понимаешь, что находясь под присмотром лучших королевских врачей, она имеет больше шансов на выздоровление.
- О, да, конечно! Я все сделаю, как полагается! Только..., - Питер замялся.
- Что? - спросил принц с тревогой.
- Прошу прощения, ваше высочество, но я не смогу поехать с вами, я должен быть здесь, сами понимаете, - тихо ответил Питер и виновато опустил голову. Карл с облегчением улыбнулся: "Что ты, что ты, Питер, ты меня неправильно понял. Я прошу тебя подготовить средство передвижения и только. Я уверен, что среди моих офицеров найдется тот, кто сумеет совладать с четверкой лошадей. Так что беспокоится не о чем. Иди, займись подготовкой к нашему отъезду, а я навещу Элизабет".
- Слушаюсь ваше высочество. Когда вы намерены выехать?
- Как можно скорее.
Дворецкий поклонился и отправился на конюшню, исполнять поручение принца.
Когда Карл, стараясь ступать неслышно, вошел в комнату старшей дочери графини Бирхоф, он увидел ту же картину, что и доктор Дижон. В комнате по-прежнему находилось два человека, доктор Штауф, сидевший у изголовья кровати, и его пациентка, чье прерывистое дыхание свидетельствовало о том, что перелом в лучшую сторону в ее болезни, к сожалению, еще не наступил. Доктор Штауф не слышал, как Карл вошел, и не обернулся, продолжая тщательно размешивать что-то в стакане. Он был настолько увлечен своим занятием, что позволил принцу, приблизится почти вплотную.
- Как она? - шепотом спросил Карл, наклоняясь к самому уху доктора. От неожиданности тот вздрогнул и выронил стакан с лекарством. Звон разбившегося вдребезги стакана разбудил больную, она застонала и приоткрыла глаза. Проклиная себя за свою неуклюжесть, Карл бросился собирать осколки и тут же поранил палец. Видимо порез пришелся на место скопления сосудов, так как из раны обильно брызнула кровь. Чертыхаясь, принц бросил собранные осколки на пол и инстинктивно сунул палец в рот.
- Что вы делаете, ваше высочество?! Сейчас же вытащите палец изо рта и позвольте мне заняться им.
Принц послушно вынул палец и протянул руку доктору, тот быстро обработал и перевязал рану.
- Вот так-то лучше, - удовлетворенно сказал доктор Штауф, разглядывая перебинтованный палец.
- Прошу простить меня, доктор, я был так неловок.
- Ничего страшного не произошло, ваше высочество. У меня приготовлено достаточное количество порошка, надо только взять новый стакан и тщательно размешать порошок в воде, до полного растворения. Вот и все. И бросьте вы эти осколки, служанка все приберет....
Разглагольствования доктора Штауфа прервал тихий голос Элизабет.
- Ваше высочество, это вы? Вы живы и здоровы, как хорошо. А вот моей Аннушки уже нет с нами, - глаза больной наполнились слезами. Карл опустился на колени и, сжав безвольно свесившуюся с кровати исхудавшую руку Элизабет, ласково сказал: "Успокойся дорогая, Аннушку уже не вернешь, а тебе теперь надо жить за двоих. Я заберу тебя с собой во дворец, там тебя будут лечить лучшие королевские врачи. Ты обязательно победишь эту проклятую болезнь. Обязательно"! Карл поднялся и повернулся к доктору.
- Г-н..., эээ..., как вас?
- Штауф, - услужливо подсказал доктор, - меня зовут Иоганн Штауф, ваше высочество. Я семейный доктор.
- Г-н Штауф, прошу вас, подготовить Элизабет к поездке. Скоро сюда придет мой доктор, г-н Дижон, думаю, вы с ним уже познакомились, и окажет вам в этом посильную помощь.
- Я сделаю все, что нужно, ваше высочество, можете быть спокойны.
- Прекрасно, - сказал Карл и, обращаясь к Элизабет, добавил, - я не прощаюсь Бетти, скоро мы вновь увидимся.
Примерно через три четверти часа, из ворот замка, выехал экипаж, сопровождаемый все теми же людьми, которые всего пару часов назад были его гостями. Каретой правил один из офицеров Карла, который, как и обещал принц, довольно ловко управлялся с необычными для него обязанностями кучера. Доктор Дижон, по понятной причине, находившийся внутри кареты, рядом с больной девушкой, старался делать все необходимое, чтобы облегчить ее страдания, усугубляемые неизбежной тряской, ибо дорога, ведущая к замку, оставляла желать лучшего. Время от времени, он проверял у больной пульс и поправлял подушки, которые, так и норовили выскользнуть из-под головы несчастной. Перед отъездом, доктор дал Элизабет сильное снотворное, надеясь, что она проспит до самого прибытия к месту назначения, в резиденцию королей Мармонта. Сам же королевский эскулап, был в таком состоянии, что не уснул бы даже от "лошадиной" дозы сонного порошка, поскольку находился в крайнем возбуждении, которое началось еще с разговора с доктором Штауфом и только увеличилось после осмотра покойной Анны Бирхоф. Результаты осмотра поразили его, как и в свое время, доктора Штауфа, у него зачесались руки от желания немедленно произвести вскрытие тела, чтобы попытаться получить ответ на эту загадку, от которой так и попахивало мистикой. Но доктор Дижон, в отличие, от своего коллеги из замка Бирхоф, был до мозга костей материалистом и выражения, типа: "...она мертва, и, в тоже время, не мертва...", бесили его. Но еще больше бесило его то, что тщательно осмотрев покойную, он вынужден был признать, что подозрения доктора Штауфа, не лишены оснований. Конечно же, Анна мертва, и в этом нет сомнений. Одно то, что у нее напрочь отсутствовало дыхание, служило этому неоспоримым доказательством. Но как объяснить все остальное? Температуру тела, которая была хоть и ниже, чем у живого человека, но в тоже время не такой, какой должна быть в этот момент? Состояние кожи, которая на вид и на ощупь совсем не походила на кожу умершего более суток назад человека, да еще и находившегося при этом, в теплом помещении и под одеялом? А еле заметный, но все же, румянец на щеках, так это вообще, ни в какие рамки.... Доктора так и подмывало рассказать обо всем принцу, но он все-таки сдержался, прекрасно понимая, в каком состоянии сейчас находится его высочество, и какое воздействие на его ослабленную психику может произвести это сообщение. В конце концов, Дижон пришел к выводу, что нужно подождать, по крайней мере, до той поры, пока Карл не успокоится. Ну а потом действовать по обстоятельствам. Он решил негласно поддерживать связь с доктором Штауфом, который тоже горел желанием разгадать эту загадку. Замыслу двух эскулапов должно было помочь то обстоятельство, что по сложившейся семейной традиции, всех умерших членов семьи Бирхоф хоронят в фамильном склепе, помещая тело в мраморную гробницу, высотой примерно в три фута. Затем гробницу накрывают тяжелой мраморной плитой, на поверхности которой гравируют имя умершего и даты его рождения и смерти. Коллеги договорились, что как только доктор Дижон поймет, что принц, наконец, обрел душевное равновесие, он попытается добиться у него разрешения на эксгумацию тела Анны, под предлогом поиска доказательств возможного отравления несчастной девушки. Тем более, что осуществить эту операцию будет нетрудно, поскольку гроб не придется выкапывать из глубокой могилы.