- Господи, мама! Кажется, что прошла целая вечность, с тех пор, как мы виделись с тобой! Столько всего произошло, и мне не терпится рассказать тебе обо всем, - взволновано говорила юная графиня Бирхоф, нежно прижимаясь к матери.
- Ну, вот ты и здесь дорогая, и все самое страшное осталось позади! Ты блестяще со всем справилась и теперь по праву заслужила то, о чем так мечтала! Осталось совсем чуть-чуть, и статус твой изменится: "Ее величество, королева Мармонта, Элизабет Малинпьер"! Звучит, не правда ли?! - Жанна засмеялась. Но, Элизабет, вместо того, чтобы разделить с матерью радостное настроение, вдруг резко помрачнела. Она мягко, но настойчиво отстранилась от Жанны и с задумчивым видом уселась в кресло.
- Что с тобой, дитя мое?! Тебе нехорошо? Может, выпьешь воды или вина? - Жанна, у которой мгновенно исчезла с лица улыбка, озабоченно смотрела на свою дочь, стараясь понять причину, столь резкой смены ее настроения.
- Мама, ты хорошо знаешь человека, бывшего твоим гостем, незадолго до моего появления? - спросила Элизабет и пристально посмотрела на свою мать.
- Ты его видела? Но когда, же ты успела? Впрочем, можешь не отвечать, я догадываюсь. Что ж, я хотела поговорить об этом после ужина, но раз ты затеяла этот разговор сейчас, изволь, давай поговорим. Ты хочешь знать, знаю ли я этого человека? Еще бы! Мне ли не знать его. Это Питер Пастол, старший конюх графа Бирхофа и его личный кучер. Только ему покойный граф доверял управлять фамильным экипажем. Его семья из поколения в поколение служит дому Бирхоф, думаю, и по сей день. Разве не так?
- Так, так. А он тебя тоже знает, мама? - с тревогой спросила Элизабет.
- Конечно, дорогая. Ты же знаешь, какие отношения меня связывали с графом, к слову сказать, твоим отцом. Но не волнуйся так, он меня не узнал.
- Ты уверена? - Элизабет все еще не могла успокоиться.
- Конечно, уверена. Столько лет прошло, и потом он толком и не видел моего лица, я была в капюшоне. Я всегда так одеваюсь когда принимаю просителей. Ну, что, теперь ты успокоилась? - Жанна вопросительно посмотрела на дочь. Та в ответ облегченно вздохнула.
- Скажи, мама, а зачем он к тебе приходил? Что ему было нужно?
Жанна не сразу ответила на вопрос дочери, с минуту она задумчиво смотрела на нее, потом подошла к своему "трону" и удобно устроившись на нем, сказала: "У нас появились некоторые осложнения, Бетти, которые необходимо устранить, и как можно скорее".
ГЛАВА 23
После разговора с колдуньей, Питера раздирали противоречивые чувства. Вопреки ожиданиям конюха, колдунью не удивила его необычная просьба. Она, не раздумывая, согласилась помочь ему, и попытаться вернуть к жизни, несчастную девушку. Поначалу, это очень воодушевило Питера, в порыве благодарности он даже был готов броситься перед ней на колени и целовать ей ноги. Но потом, когда он немного успокоился, ему показалась несколько странной та легкость, с которой колдунья взялась за это непростое дело, как будто речь шла о лечении насморка, а не о воскресении человека, находящегося в состоянии, то ли жизни, то ли смерти. Колдунья, даже толком не дослушала его до конца, взяла задаток и поспешно выпроводила из дома, наказав сохранять все в строжайшей тайне и ждать от нее вестей. Все это было очень подозрительно! И еще, ее голос, который сразу показался Питеру очень знакомым. Определенно он где-то его уже слышал, только где? И когда? По мере того, как Питер удалялся от дома колдуньи, в его душе росла тревога: "А правильно ли он поступил, обратившись за помощью к этой женщине, которая, наверняка якшается с самим сатаной?! И где же он все-таки слышал этот голос? И почему колдунья так тщательно прятала от него свое лицо, периодически поправляя, и без того, низко надвинутый капюшон"? Внезапно Питер остановился и замер. Несколько секунд он стоял неподвижно, боясь пошевелиться, чтобы не спугнуть смутные воспоминания, которые с трудом к нему пробивались из глубин его старческой памяти. "Неужели это она? Я, конечно, могу ошибаться, но голос! Сколько раз он слышал его, пока в жизни графа не появилась та, другая, которой в итоге досталось все, а ей ничего, кроме позора. Так значит, графиня была права! Ее сестра Жанна действительно ведьма?! Господи боже! Я же ей все рассказал"! Питеру показалось, что его сейчас хватит удар, тяжело дыша и с трудом опираясь на свою палку, он пошел обратно к дому колдуньи. Но не прошел он и десяти шагов, как услышал треск ломающихся сучьев, как-будто какое-то крупное животное прокладывало себе дорогу через лес. Питер сейчас же спрятался за дерево, потом осторожно высунул голову и... обомлел. Лошадь, которую он узнал бы из тысячи, вела под уздцы какая-то молодая женщина, фигура которой тоже показалась Питеру очень знакомой. "Ба! Да это же, Элизабет! Моя молодая хозяйка! А она, что здесь делает"?! Стараясь не создавать лишнего шума, Питер подкрался поближе, чтобы как следует разглядеть девушку и, когда он окончательно убедился в том, что не ошибся, калитка распахнулась и в ее проеме показалась колдунья уже без капюшона. Увидев Элизабет, она всплеснула руками, потом обняла ее и нежно поцеловала. Питера так потрясло увиденное, что он совершенно забыл об осторожности, переступая с ноги на ногу, он нечаянно наступил на сухую ветку. Раздался хруст. Питеру показалось, что этот хруст был слышен на многие мили вокруг. Он затаил дыхание и застыл как статуя, стараясь слиться с деревом, за которым прятался.
- Мама, там кто-то есть! - встревожено воскликнула Элизабет, высвобождаясь из объятий Жанны. Та, сразу посерьезнев, внимательно посмотрела в ту сторону, откуда послышался шум. Минуты две мать и дочь с подозрением всматривались в лесную чащу, как вдруг, как раз из того места, откуда раздался треск сломанной ветки, выбежал барсучонок, и, видимо напуганный видом людей, не останавливаясь побежал дальше, быстро семеня своими короткими лапками.