- Что с тобой, Питер?! На тебе лица нет! Что случилось?! - взволновано спрашивала мужа Матильда, предчувствуя неприятности. После рассказа Питера, поведавшего ей все, без утайки, она бессильно опустилась на стул и закрыла лицо руками.
- Я знала, что все этим кончится, я знала. Господи, Питер, зачем ты все это затеял?! Зачем?! - сквозь глухие рыдания вопрошала несчастная Матильда.
- Успокойся, родная, успокойся, - устало отвечал ей конюх, - ты же прекрасно знаешь, зачем. Но кто, же мог предположить, что колдунья окажется сестрой покойной графини, да еще в придачу родной матерью Элизабет.
- Ты уверен, что это именно так? - продолжая всхлипывать, спросила Матильда.
- А как же иначе? Ты бы видела их рядом, они похожи как две капли воды. Я убежден, что смерть Генриетты и Анны их рук дело!
Повисло тягостное молчание.
- Кажется, я придумал! - встрепенулся вдруг Питер, и лицо его просветлело.
Матильда, услышав перемену в настроении мужа, отняла руки от лица, и с надеждой, уставилась на супруга.
- Нужно вернуть Анну обратно, в склеп, - предложил Питер, - там она будет в большей безопасности, чем у нас дома!
- Верно! - поддержала мужа Матильда, утирая слезы, - и сделать это нужно сегодня же ночью. Постой! А куда же мы денем ту, которая вместо Анны?
- А мы ее похороним на кладбище, вынесем и похороним. А если Жанна появиться, скажем, ей, что нам все померещилось, мол, чуть с ума не сошли от горя, вот и выдали желаемое за действительное, а задаток пусть оставит себе. Так сказать, за беспокойство! - Питер был явно доволен собой и готов был действовать немедленно.
- А если рассказать все королю, - вдруг, предложила Матильда.
- Что ты! Что ты! По крайней мере, не сейчас. Как думаешь, кому он больше поверит, Элизабет или нам? Нет, дорогая, нам лучше помалкивать пока о том, что мы узнали, целее будем. - Питер решительно поднялся, немного потоптался на месте и сказал: "Пойду, пожалуй, подготовлю все, что может нам понадобиться сегодняшней ночью".
Кладбище находилось примерно в пятидесяти ярдах от крепостной стены, и попасть к нему незамеченным можно было через подземный ход, о существовании которого, из всех ныне живущих обитателей замка, знал только Питер. Этот ход был в свое время прорыт по приказу еще отца графа, и выходил на поверхность прямо из бутафорской могилы, сделанной специально, чтобы замаскировать его. Такие тайные ходы использовались, как правило, в случае длительной осады замка неприятелем. В мирное время о них даже не вспоминали, а поскольку замок Бирхоф, к счастью, уже много лет не подвергался нападениям извне, люди, знавшие об этом сооружении, либо уже умерли, либо благополучно о нем забыли. Этим обстоятельством и решил воспользоваться конюх для того, чтобы без помех, осуществить задуманное. Едва дождавшись часа, когда в замке, наконец, наступила тишина, свидетельствовавшая о том, что его жители погрузились в глубокий сон, Питер и его жена под покровом густой темноты, двинулись в сторону склепа. Впереди, осторожно ступая ногами, обутыми по этому случаю, в мягкие войлочные сапоги, шел конюх, за ним поминутно озираясь по сторонам, семенила Матильда. Взятую с собой лампу не зажигали, да в этом и не было пока необходимости, дорогу к склепу Питер знал, как свои пять пальцев. Благополучно добравшись до цели, они остановились и осторожно положили импровизированные носилки с драгоценной ношей на землю. Питер медленно, стараясь не создавать лишнего шума, открыл ворота, ведущие в царство, "почивших в бозе", представителей семейства Бирхоф, и вошел внутрь. Переступив порог, Питер оказался в кромешной тьме, сюда не проникал ни лунный, ни какой-либо иной свет, он остановился, не в силах справиться с внезапно охватившим его страхом, неумолимым предвестником паники. Пот градом покатился по телу, заливая глаза, но Питер даже не сделал попытки протереть их, руки не слушались его, он был полностью во власти ужаса, все больше овладевавшим его сознанием. То, что, в данную минуту, испытывал Питер, не поддавалось объяснению. В прошлый раз, когда они с Матильдой побывали в склепе, он действовал уверенно и спокойно, но сейчас, неясные, но почему-то очень страшные предчувствия, сковали его волю, и буквально пригвоздили к полу. Если бы не Матильда, он бы, наверное, в конце концов, потерял сознание или того хуже лишился рассудка, но верная жена, почуяв неладное, тоже вошла в склеп и наткнувшись в темноте на мужа, таким образом, вывела его из панического состояния.
- Что с тобой Питер? Ты весь мокрый! - шепотом спросила Матильда.
- Ничего, ничего, дорогая, со мной все в порядке, - тяжело дыша, прошептал в ответ конюх, - ты принесла лампу?
- Да, вот она, - Матильда нащупала руку Питера и осторожно передала ему лампу, представлявшую собой подсвечник со стеклянным абажуром. Через несколько секунд пламя зажженной свечи тускло осветило помещение, на стенах которого, тут же запрыгали фантастические тени, напоминающие чертей из преисподней с нетерпением поджидающих очередную жертву дьявола.
- Надо принести Анну, - прошептал Питер и, стараясь не смотреть по сторонам, поспешно вышел из склепа. В этот раз тяжелая надгробная плита не доставила супругам проблем. Но когда дело было уже почти сделано, и оставалось только задвинуть плиту на место, посторонний звук, внезапно раздавшийся откуда-то из глубины склепа, вмиг заставил их застыть от ужаса. Питер, и без того бывший на грани нервного срыва, почувствовал, что сознание готово вот-вот покинуть его. Матильда тоже пребывала не в лучшем состоянии. Так и стояли они, упершись руками в плиту, не смея, обернутся. Немая сцена продолжалась около минуты, к счастью, звук больше не повторился и супруги собрав остатки мужества, торопливо довершили начатое. Потом быстро подхватили, завернутые в мешковину, останки двойника Анны, и, почти бегом, покинули склеп.
- А теперь давай к подземному ходу! - шепотом скомандовал Питер.
- Стой! - тяжело дыша, чуть ли не крикнула Матильда.
- Что?!
- Лампа! Ты забыл лампу!
- Боже всемогущий! - простонал Питер, - неужели мне придется вернуться?!
Но делать было нечего, пришлось возвращаться. Быстро найдя лампу, Питер хотел было уже задуть свечу, как боковым зрением увидел, что надгробная плита задвинута не до конца. Видимо, впопыхах, они с Матильдой не заметили этого. С минуту Питер раздумывал, потом безнадежно махнул рукой и задул свечу.