- Ты, в самом деле, это хочешь знать?
- Да, хочу. Мне это очень важно, - в голосе Элизабет звучала непреклонность.
Жанна вздохнула и налила себе вина.
- Да, я имею к этому отношение. Пришлось пойти на этот шаг, сама понимаешь, почему, - она отпила вино, несколько секунд посмаковала его во рту, - нектар, а не вино, давно я такого не пила. Спасибо дочь, за доставленное удовольствие. И, пожалуйста, больше ни о чем меня не спрашивай, я и так сказала тебе слишком много.
Жанна потянулась и зевнула: "До вечера еще далеко, так что я, пожалуй, вздремну. Разбуди меня, когда начнет смеркаться".
ГЛАВА 26
- Господи! Где это я?! Почему так темно?! Мне трудно дышать! Помогите!!! - Анна лихорадочно ощупывала руками стены гробницы, тщетно пытаясь определить, где находится. "Наверное, я ослепла! Я же ничего не вижу! Боже мой, как же здесь холодно"! - эти мысли проносились в голове несчастной девушки с быстротой молнии, с каждым разом увеличивая ее панику. Она снова закричала: "Помогите! Вытащите меня отсюда! Сделайте же что-нибудь! Умоляю"! Ее начал душить кашель, она инстинктивно схватилась рукой за горло, пытаясь, таким образом, справиться с приступом. Однако лежа на спине сделать это было невозможно. Анна попыталась приподняться и тут же больно ударилась головой обо что-то, очень твердое. Продолжая кашлять, она снова легла, и повернулась на бок. Это принесло свои плоды, кашель постепенно прекратился. Анна подняла руку вверх и с ужасом почувствовала, что рука, даже полностью не разогнувшись, уперлась в потолок. Она опять перевернулась на спину и, сложив руки на груди, принялась молиться, в надежде, что ее отчаянная мольба будет услышана и господь бог поможет ей обрести свободу. Но господь не спешил реагировать на ее просьбу, возможно потому, что Анна не закончила молитву и снова закашлялась. Чтобы унять новый приступ кашля, пришлось опять повернуться на бок. "Я скоро задохнусь"! - в отчаянии подумала Анна и, уткнувшись лицом в ледяной пол своей смертельной ловушки, горько разрыдалась.
Но, как известно, слезы, в большинстве случаев, приносят людям облегчение, особенно женщинам. Иногда, только как следует, выплакавшись, они становятся способными вновь трезво мыслить. Так, к счастью, произошло и с Анной, она не помнила, сколько времени она проплакала, собственно, в тех условиях, в которых она находилась, это было и не важно. Важно было то, что когда источник слез, наконец, опустел, Анна вдруг поймала себя на мысли, что паника ушла и вместо нее появилась решимость. Решимость, во что бы то ни стало, вырваться из ловушки, в которой она оказалась по чьей-то злой воле. Она заставила себя успокоиться и, стараясь дышать, что называется, "через раз", стала рассуждать.
"Если я до сих пор не задохнулась, значит, воздух с трудом, но все же, каким-то образом, проникает сюда. Из этого следует, что моя могила не герметична. Могила? Почему могила"? - спросила, вдруг себя Анна, и сама себе ответила: "А что? И, правда! Могила и есть! И кто-то меня здесь похоронил. Знать бы, кто? Но об этом потом. Сейчас, главное, выбраться отсюда. Итак, воздух, откуда же он поступает? Скорее всего, сверху, ведь если меня действительно похоронили, значит, я лежу в гробу, только каменном. Интересно, почему именно каменном? Для надежности, что ли? Если это гроб, то у него должна быть крышка. И так как воздух проникает сюда, значит, крышка закрыта не плотно, и ее можно попытаться сдвинуть. Пожалуй, это единственный шанс на спасение". Придя к такому выводу, Анна решила действовать, она изо всех сил уперлась ногами и руками в потолок и сделала первую попытку сдвинуть крышку своего "гроба".
- Мама, мама, вставай! Наступают сумерки, ты просила тебя разбудить, - Элизабет едва дотронулась до плеча Жанны, как та сразу же открыла свой единственный глаз и уставилась на дочь.
- Я уже давно не сплю, Бетти, - сказала, сладко зевнув, ведьма.
- Почему же ты не встала раньше? - удивленно спросила Элизабет, - мы могли бы с тобой поболтать.
- Мне надо было кое-что обдумать дорогая, а поболтать с тобой, мы еще успеем, и не раз, - ответила ведьма и села на кровати. - А пока, скажи мне Бетти, когда у вас тут обычно ложатся спать?
- Думаю, не раньше, чем часа через два.
- Так рано? - удивилась Жанна.
- Да, мама, мои подданные привыкли ложиться рано, потому что им нужно рано вставать.
- Скажите, пожалуйста! Подданные! - засмеялась Жанна.
- Да, подданные! - с улыбкой подтвердила Элизабет, - я тебе не кто-нибудь, а графиня Бирхоф!
- Хорошо графиня! Ужинать я надеюсь, будем здесь?
- Конечно, мама, я сейчас распоряжусь, - Элизабет дернула шнурок звонка. Через секунду в дверь постучали.
Между тем, Анна продолжала свою, неравную борьбу, с тяжелой мраморной плитой. От нечеловеческих усилий у нее так болела спина, что какую бы позу она не принимала, боль не отступала. Руки и ступни ног тоже были не в лучшем состоянии, они буквально разламывались от боли. Казалось, что еще немного и ей придется смириться со своей незавидной участью. Но нет, что-то вновь придавало ей силы и она, словно одержимая, предпринимала все новые и новые попытки вырваться на свободу.
- Не надо меня провожать Бетти, я прекрасно знаю дорогу, - сказала Жанна, надевая свой длинный плащ, - и не жди моего возвращения, я сделаю, что должна и уйду. А ты ложись спать, дорогая, тебе нужно хорошенько отдохнуть перед дальней дорогой. Надеюсь, что следующая моя встреча будет уже не с графиней Бирхоф, а с королевой Мармонта. Спокойной ночи!
- Но, мама, охрана не выпустит тебя ночью из замка, начнутся расспросы. К чему нам это? Прошу, оставайся ночевать здесь, у меня, - Элизабет была в растерянности, она явно не ожидала, что мать захочет уйти, после..., после того, что она собиралась сделать.
Жанна засмеялась.
- Ты меня недооцениваешь, дочь. Ваша охрана ни сном, ни духом не узнает, как я покину замок, поверь мне. Много лет назад, твоя тетка помогла мне бежать отсюда, с помощью тайного хода, о котором, я уверена никто в замке не знает. Возможно, о нем знал старый конюх, но он уже никому ничего не расскажет. Когда-нибудь, я покажу тебе этот подземный ход, а сейчас недосуг, сама понимаешь. Так, что за меня не беспокойся и спокойно ложись спать. Как говориться, утро вечера мудренее.