- Ты не прав, Карл! Она пытается помочь! Если ты считаешь, что гадалка вредит нам, хорошо, я не буду больше обращаться к ней за помощью. Но, скажи мне, Карл, кто может нам помочь? Кто? Доктор Дижон, который только пожимает плечами и не может сделать ничего, чтобы исцелить моих крошек от этой напасти?! Или еще кто-нибудь, из числа тех, кто скорее делает вид, что хочет помочь, а на самом деле, пытается завоевать благосклонность своего короля?! Что вы на это скажете, ваше величество?
Карл молчал. Он смотрел куда-то мимо жены, и в глазах его стояли слезы.
- Повторяю! - дрогнувшим голосом сказал король, - я запрещаю тебе покидать дворец без моего разрешения! Все! Я тебя, более не задерживаю!
Королева ушла, а Карл еще долго неподвижно сидел в своем кресле, уставившись в одну точку, словно гипнотизер, в очередной раз, стремившийся проникнуть в тайны подсознания.
Прошла ровно неделя, с тех пор, как Карл запретил Элизабет видится с матерью и она места себе не находила, пытаясь придумать способ незаметно исчезнуть из дворца. Слова ведьмы о том, что в этот раз она встретит ее не с пустыми руками, вселили в нее надежду, и Элизабет была готова на все, чтобы, в очередной раз, повидаться с Жанной. Так и не найдя надежного способа тайно покинуть дворец, Элизабет решила прибегнуть к помощи герцога Кастильи. В последнее время королева стала дружна с семьей герцога. Оба знали друг о друге нечто такое, что связывало их крепкими узами. Помимо всего прочего, Кастилья привлекал королеву как мужчина. Опытный ловелас, он сумел-таки ей понравиться. Кастилья теперь практически постоянно жил в столице. Он купил здесь дом и перестроил его, чтобы он соответствовал статусу своего хозяина. Дом герцога быстро завоевал славу одного из самых веселых мест Фрубурга. Постоянные балы и вечеринки, которые без устали устраивали брат и сестра привлекали к ним практически весь бомонд города. Элизабет написала записку герцогу с просьбой пригласить ее на какой-нибудь из ближайших приемов. Получив записку, герцог незамедлительно явился в королевский дворец и официально пригласил королевскую чету на бал, который он как раз собирался устроить в честь очередной годовщины великой победы под Симуром. Герцог прекрасно знал, что король, как всегда, не примет его приглашения, сославшись на занятость, но королеве, скорее всего, разрешит развлечься, тем более, если она захочет взять с собой детей, которые, на удивление, с удовольствием посещали дом Кастильи. Объяснялось это просто, герцог организовал у себя в доме игровую комнату, превосходившую королевскую по своим масштабам. Ее и комнатой было назвать нельзя, скорее это был парк аттракционов под крышей, где даже имелся свой кукольный театр. Актеры, специально нанятые герцогом, развлекали королевских детей так, что те, на некоторое время, забывали о своем недуге. Элизабет и сама любила иногда проводить время в этом средоточии детской радости, с удовольствием наблюдая, как восторженно блестят глаза ее дочек. Зная все это, Карл не стал препятствовать Элизабет в ее желании стать гостьей герцога, он посчитал, что девочкам не помешает сменить обстановку, возможно от этого у них хоть немного улучшиться настроение.
Появление ее величества на балу тут же приковало к ней всеобщее внимание. Каждый из гостей считал своим долгом, лично приветствовать королеву, но постепенно, интерес к ней ослабел, что было вполне естественно, поскольку Элизабет сегодня решила не принимать участия в танцах. Она предпочла со стороны наблюдать за танцующими и беседовать с сестрой герцога. В пылу веселья, никто не обратил внимания на то, что место, ранее занимаемое королевой, спустя некоторое время, опустело. Однако это обстоятельство не прошло незамеченным для Томаса Бамбеллы, который, по собственной инициативе, решил присмотреть за королевой и по этой причине тоже присутствовал на балу, к вящему неудовольствию герцога Кастильи. Герцог не преминул предупредить королеву, что в зале находится доверенное лицо Карла, капитан Бамбелла. Но Элизабет было уже все равно, она приняла решение, и не собиралась его менять. Она лишь попросила Кастилью, донести до ищейки Карла, что королева ушла поиграть со своими детьми. Что и было сделано незамедлительно, но Томас был тертый калач и сразу предположил, что дело здесь не чисто. Он поспешил удалиться из гостеприимного дома герцога, полагая, что королева сделала то же самое, некоторое время назад. Вскочив на своего коня, Томас выехал за ворота и стал внимательно осматривать окрестности в надежде обнаружить королеву. Но, увы, никого похожего на нее ему увидеть не удалось. Тем не менее, он был уверен, что она покинула дом герцога. И тут, он обратил внимание на стайку мальчишек, которые каким-то чудом перелезли через высоченный кованый забор и теперь безуспешно штурмовали стену дома, чтобы добраться до ближайшего окна.
- Эй, пацаны! - окликнул их Томас, - кто хочет заработать?
Уже через минуту Томас убедился, что заработать не прочь вся маленькая ватага. Проявляя чудеса ловкости, мальчишки буквально просочились сквозь хитросплетения железных узоров забора, ограничивающего владения герцога и окружили своего потенциального работодателя.
- Ну что ж, все, так все, - согласился Томас, - я хочу знать, выезжал ли всадник из ворот этого дома, совсем недавно. Скорее всего, это была женщина.
- Да!!! - нестройным хором ответили сорванцы, - выезжал, только мы не уверены, что это была женщина.
Из рассказа мальчишек, Томас понял, что всадник покинул территорию не через главные ворота, а через калитку с тыльной стороны дома и галопом помчался "... вон в ту сторону". Бросив ребятам горсть серебряных монет, что вызвало бурю восторга, Томас направил коня в указанном ими направлении. Энергично пришпорив своего скакуна, Томас дал ясно понять ему, чего от него ожидает, тот сразу проникся нетерпением хозяина, и задал такой темп, что мальчишки только рты разинули, восхищенные мощью благородного животного. Всего минут десять понадобилось Томасу, чтобы оказаться у городских ворот, стража, издали узнав капитана королевской гвардии, поспешила открыть ворота, намереваясь без проволочек выпустить его за пределы города. Но, поравнявшись со стражниками, капитан резко осадил коня, который возмущенно захрипел и замотал головой, недовольный, что его так внезапно лишили главного удовольствия в лошадиной жизни. Томас, почувствовав настроение своего коня, ласково потрепал его за холку и сказал: "Потерпи дружок, это временная остановка, скоро мы продолжим". И обращаясь к стражникам, спросил, не выезжала ли за город молодая женщина и если выезжала, то, сколько времени прошло с тех пор.