- Как же, выезжала, минут двадцать назад, - ответил старший караула, седоусый капрал, - у нее был пропуск с королевской печатью. А кто такая, не разобрал, вся в плащ завернулась, но, похоже, дама знатная, уж больно конь хорош, да перстни на всех пальцах, прямо ослепили.
- По какой дороге поехала? - спросил Томас.
- А вон, по той, - капрал махнул рукой, указывая на дорогу, ведущую к лесу.
Томас поблагодарил капрала за информацию, и, наклонившись к самому уху своего любимца, негромко сказал: "Ну, покажи, на что ты способен. Нам никак нельзя упускать нашу беглянку". С этими словами, он хотел было пришпорить коня, но тот явно не нуждаясь в дополнительном стимуле, понесся вперед, словно снаряд, выпущенный из пращи.
ГЛАВА 29
Несмотря на все старания Томаса, ему так и не удалось догнать Элизабет, она скрылась за густыми ветвями деревьев, прежде чем он ее увидел. С досады громко выругавшись, Томас еще немного покружил на месте, внимательно вглядываясь в сумрак лесной чащи, но все было напрасно, королева как в воду канула. Капитан спешился, привязал коня и прислушался, вскоре его чуткий слух уловил журчание воды. "Прекрасно! - воскликнул Томас, - поблизости есть вода, значит, наше ожидание будет не столь утомительным. Что ж, делать нечего, придется набраться терпения. Надеюсь, Ее величество будет возвращаться назад той же дорогой".
Между тем, с появлением Элизабет, события в доме Жанны Уорлок сразу же приняли драматический оборот.
- Я слушаю тебя, Жанна, - с порога, дрожа от нетерпения, сказала Элизабет, вперив в ведьму свой пылающий взгляд, - говори же, что ты придумала?! Быстрее! Прошу тебя! Мне стоило больших трудов, оторваться от соглядатаев короля, боюсь, что это ненадолго. Говори же, черт возьми! Что ты молчишь!
- Присядь, дорогая. Ты, верно, устала с дороги, - предложила ведьма, не обращая внимания на нервозность дочери.
- У меня нет времени, рассиживаться с тобой, - еле сдерживая ярость, процедила сквозь зубы Элизабет, - говори! Или я убью тебя!
- Не надо так нервничать дорогая, - по-прежнему спокойно говорила ведьма, - выход есть. Правда, он не совсем приятный лично для тебя, но, во всяком случае, он единственный, и тебе придется с этим смириться.
- Ты будешь говорить, в конце концов?! - вскричала Элизабет и угрожающе двинулась к матери.
- Ладно, ладно, успокойся, сейчас все узнаешь, - ведьма встала со своего "трона" и прошлась по комнате.
- В общем, так, - сказала она, повернувшись лицом к дочери и глядя ей прямо в глаза своим единственным глазом, - есть только два способа снять с твоих дочерей проклятие. Первый, это могла бы сделать сама Генриетта, но, увы, по понятным причинам, она этого не сделает, даже если бы захотела. Второй, - тут ведьма взяла небольшую паузу, и во взгляде ее вдруг промелькнуло нечто, похожее на жалость, - второй, - медленно повторила она, - это твоя смерть.
Эти слова, как громом поразили Элизабет, она застыла в оцепенении, казалось, она внезапно окаменела. Лишь только судорожно открывающийся и закрывающийся рот ее, говорил о том, что королева жива.
- Что?! Что, ты сказала?! - наконец, выдавила из себя Элизабет, медленно опускаясь на услужливо подставленный ведьмой стул.
- Всего лишь то, что ты слышала, Бетти, - ответила ведьма, внимательно наблюдая за дочерью, - душа Генриетты жаждет мщения и я, к сожалению, ничего не могу изменить. Но, - продолжала она, не спуская глаз с Элизабет, - если способ этот для тебя неприемлем, тебе придется смириться и продолжать жить дальше. Ну, а девочки..., что ж, в конце концов, они принцессы и их внешность никогда не будет иметь решающего значения.
Наступила тишина. Элизабет сидела на стуле, словно изваяние, губы и кулаки ее были плотно сжаты, а глаза невидящим взглядом уставились в одну точку. Несколько мгновений, Жанна смотрела на свою дочь, потом медленно повернулась и направилась к своему "трону".
- Аааа! - вдруг дико закричала Элизабет, и бросилась на спину ведьмы, на ходу выхватывая из-за пояса кинжал, - будь ты проклята! Ненавижу тебя!
Оседлав ведьму, она в исступлении стала наносить ей беспорядочные удары кинжалом, та завертелась, как волчок, стараясь сбросить с себя роковую ношу. И, в конце концов, ей это удалось, от мощного движения ведьмы Элизабет отлетела в угол комнаты и, на мгновение, потеряла сознание, больно ударившись головой об подоконник. Ведьма кинулась было к ней, но многочисленные раны от ударов кинжала дали о себе знать, на полпути она зашаталась и, постояв неподвижно пару секунд, рухнула на колени. На ее губах выступила кровавая пена, рот исказился в дьявольской гримасе, последним усилием она вытянула вперед руки, в отчаянной попытке дотянуться до горла дочери. В этот момент Элизабет очнулась и, увидев перед собой, тянущиеся к ней скрюченные пальцы умирающей матери, в ужасе вскочила и, подхватив валявшийся на полу табурет, с силой опустила его на ее голову. Истекая кровью, ведьма упала к ногам убийцы, по ее телу пробежала судорога, последний признак уходящей из нее жизни. Еще мгновение, и она затихла. Все было кончено. Тяжело дыша, Элизабет смотрела на дело рук своих и из ее глаз, вдруг потекли запоздалые слезы раскаяния. "Боже! Что я наделала! Я убила ее! Проклятие Генриетты сбылось"! Она запрокинула голову, и душераздирающий вопль отчаяния сотряс стены дома.
Элизабет была уже в дверях, когда почувствовала, что внутренний голос настойчиво приказывает ей обернуться и снова посмотреть на труп ведьмы. То, что она увидела, заставило ее волосы зашевелиться от ужаса. Труп на глазах стал, увеличивался в размерах, конечности его вытягивались, все больше напоминая лапы животного, а сквозь одежду, то тут, то там, стали пробиваться островки шерсти.
- Да это же..., неужели это она?! - дрожа от страха, прошептала Элизабет и зажала себе рот двумя руками, чтобы не закричать. Несколько секунд она стояла словно пригвожденная к полу, но врожденное хладнокровие вернуло ей разум, заставив действовать. Элизабет быстро осмотрела комнату, и взгляд ее упал на небольшую лопатку, стоявшую около камина. "Вот это то, что надо"! - подумала она и, схватив лопату, принялась разбрасывать пылающие угли по дому. Вырвавшись на свободу, неконтролируемая огненная стихия с удовольствием принялась за любимое дело, и уже через несколько минут в доме не осталось места, которое было бы не охвачено огнем. Несмотря на то, что с каждой секундой положение становилось все более угрожающим, Элизабет не спешила покидать пылающий дом. Все ее внимание сейчас было сосредоточено на трупе ведьмы, который медленно, но верно превращался в огромного волка. Стремясь не допустить этого, Элизабет делала все, чтобы огонь успел уничтожить оборотня до того, как его смертоносные клыки сомкнуться на ее горле. А что так и будет, если ее постигнет неудача, она не сомневалась. Элизабет закидывала труп всеми горящими предметами, что попадали ей под руку. Однако, несмотря на предпринятые усилия, ей так и не удалось дождаться полного триумфа стихии над плотью, жара в горящем доме становилась все нестерпимей, пламя все ближе подбиралась к самой Элизабет, и она поняла, что время пришло, нужно, как можно скорее, выбираться отсюда. Последний раз, бросив взгляд на горящее существо, которое называло себя ее матерью, она бросилась к двери. Выбежав во двор, Элизабет, не мешкая ни секунды, вскочила на лошадь и, не оглядываясь, поскакала прочь.