Джонни присел на стул и закурил.
— Ребята! — позвал он, обращаясь к Милнеру и Орнштейну. — За мной приехали! Все, мне пора! — Только теперь Фонтейн почувствовал, что еле стоит на ногах. Он помахал Гасси и Пинг-Понгу.
— Дружище! — радостно приветствовал его толстяк Джеки. — Выглядишь на миллион долларов, а поешь еще лучше!
Джонни знал, что на самом деле выглядит ужасно.
— Что может быть лучше миллиона долларов?
— Миллион долларов и минет, — предложил Гасси Чичеро, старый приятель Фонтейна.
— Нет! — закричал Джонни. — Если девка узнает, что у тебя есть миллион, то отработает бесплатно!
— Поэтому бесплатные минеты на самом деле стоят миллионов!
Фонтейн рассмеялся.
— Ну, ребята, если я выгляжу на миллион, то с каждого из вас минет!
Пинг-Понг и Чичеро обняли приятеля. Долгое время Джонни считал, что Джеки получил свое прозвище из-за круглых глаз навыкате, пока Фрэнк Фалконе не объяснил, что глаза здесь совершенно ни при чем. Прозвище произошло от имени — Игнасио Пиньятелли. Гасси Чичеро владел модным ночным клубом в Лос-Анджелесе, в котором некогда выступал Фонтейн. Став популярным, певец все реже заглядывал к старому знакомому, но, что бы ни писали газеты, Гасси и Джонни сумели сохранить самые теплые отношения.
— Тебе привет от Фрэнка Фалконе, — сказал Гасси. Чичеро был близок к верхушке лос-анджелесской семьи и каким-то непостижимым образом поддерживал связь с кланами Чикаго.
— Он не приедет на концерт? — не верил своим ушам Джонни.
— У мистера Фалконе появились кое-какие дела, — важно сказал Пинг-Понг. Толстая розовая рука сжимала небольшую сумочку. Джеки считался первым помощником Фалконе, хотя, за что именно он отвечал, Фонтейн не знал. — Он посылает не только привет, но и небольшой подарок.
— Большое спасибо! — поблагодарил Джонни.
— Тебе пришлют точно такую же, — пообещал Пинг-Понг. — Закажу на Сицилии. У меня там есть знакомый. Работает не покладая рук, шьет по десять таких в день. Натуральная кожа, превосходное качество! Куда тебе прислать? В «Замок на песке» или домой?
Наверное, это какая-то шутка, что-то связанное с кожей. Однако Джонни слишком устал и ничего придумать не мог.
— Эта сумка не для меня?
— Говорю же, тебе пришлют точно такую.
— Шутишь?
— Я не предлагаю тебе, а говорю. Понял? — Пинг-Понг передал сумку Джонни. — Эта для Майка Корлеоне, ясно?
Имелось в виду: «Хватит болтать! Ни в коем случае не открывай сумку!»
Сумка была туго набитой и довольно тяжелой. Джонни легонько ее потряс, словно ребенок рождественский подарок, а потом поднес к уху, будто пытаясь услышать, тикает она или нет.
— Чудак-человек! — Пинг-Понг прищурился и в упор посмотрел на Джонни, словно хотел убедиться, что Фонтейн его понял. — Засим спешу откланяться, нужно заняться семейными делами.
— Не беспокойся! — ответил Джонни, думая при этом: «Я что, твой носильщик?» Вслух он больше ничего не сказал, проглотив оскорбление, словно горькую пилюлю.
— Жаль, что нас не будет на концерте, — сказал Пинг-Понг. — Ты поешь как бог!
Милнер продолжал черкать на странице. Один за другим оркестранты выходили из студии. Джонни попрощался и пошел вслед за Гасси и Пинг-Понгом. У черного входа ждал серебристый «Роллс-Ройс».
— Почему не голубой? — вдруг спросил Джонни.
— Кто «голубой»? — нахмурился Пинг-Понг.
— Джонни шутит, он имеет в виду голубой автомобиль.
Пинг-Понг покачал головой, всем своим видом показывая, что шутка не удалась.
— Джонни, я предпочитаю серебристо-серый цвет, — подыграл Фонтейну Гасси.
Через секунду подкатил черный «Линкольн», в который сел недовольный Пинг-Понг.
Машина тронулась, и, увидев в руках Джеки что-то блестящее, Фонтейн бросился было за «Роллс-Ройсом», но тут же споткнулся и упал.
Это был не пистолет. Джонни и сам не понимал, почему ему так показалось.
— Отличная реакция! — похвалил Гасси. — Ты в порядке?
Джонни поднял упавшие на землю ключи от машины Чичеро.
— Нервы уже не те, — смущенно объяснил Фонтейн.
— Можно было просто сказать: «Спасибо, не хочу».
— Спасибо, не хочу?
— «Спасибо, не хочу вести твой дурацкий «Роллс-Ройс».
— Спасибо, не хочу вести твой дурацкий «Роллс-Ройс»! — рявкнул Джонни, швыряя приятелю ключи.
— Видишь, все не так страшно!
— Будем считать, я ничего не слышал! Я устал, разве не понимаешь? — сквозь зубы процедил Фонтейн. Солнце почти село. Джонни уже и не помнил, когда ему в последний раз удалось как следует выспаться.
Гасси потрепал Фонтейна по плечу, в который раз похвалив его голос. Они сели в машину и поехали в аэропорт. Джонни крутил ручку радио, переключаясь с одной станции на другую. Везде только поп-музыка! Вот он поймал новую станцию — снова невразумительное лепетание диджея и рок-н-ролл. Еще на одной станции — мамбо, считай, та же попса! Свою песню ему найти так и не удалось. Может, правы все, кроме Фила Орнштейна, и его ждет провал? Джонни так и вцепился в ручку радио. Наверное, Гасси уже понял, что его попутчик далеко не в лучшем настроении, и поэтому заговорил лишь на подъезде к аэропорту.
— Знаешь, чем «Роллс-Ройс» отличается от Марго Эштон? — наконец спросил Чичеро.
Марго была первой женой Гасси, а потом ушла к Джонни. Это ради нее Фонтейн бросил Джинни. Не просто влюбился, а превратился в раба, в тряпку, о которую она ноги вытирала. Однажды он решил навестить жену на съемочной площадке, и режиссер велел ему сварить спагетти для всей компании. И Джонни Фонтейн безропотно нацепил фартук и отправился на кухню. Вот так любовь! Чертова любовь!
— В салон «Роллс-Ройса» может попасть далеко не каждый мужчина!
— Где ты это слышал?
— Нечто подобное можно услышать в любом баре. Сравнивают дорогие машины и продажных девок, кто доступнее.
— Разве можно найти вторую такую Марго?
— Может, ты и прав, дружище, Марго всем шлюхам шлюха!
Гасси пропустил поворот к пассажирскому терминалу.
— Разве нам не туда? — спросил Джонни, показывая на частные ангары.
Чичеро покачал головой.
— Я ведь не лечу. Фрэнк прекрасно к тебе относится, но посылать самолет только ради тебя…
Гасси порылся в нагрудном кармане, и Фонтейн подумал, что сейчас он вытащит пистолет. Джонни ошибся, это оказался конверт.
— Чартерный рейс, зато первым классом.
Фонтейн проверил время отправления — оставалось еще пятнадцать минут.
— Тебя правда не будет на концерте?
— Вообще-то меня и не приглашали!
— Почему же? Я тебя приглашаю!
— Спасибо, — поблагодарил Гасси, — только у нас с Джиной другие планы.
Джиной звали девушку, на которой Гасси женился после того, как его бросила Марго Эштон. Сама Марго вышла за арабского шейха, но и с ним уже успела развестись.
— Сегодня наша пятая годовщина! — радостно сообщил Гасси, останавливая машину. К «Роллс-Ройсу» со всех ног бежали грузчики, представляя огромные чемоданы и соответственные чаевые. — Мы взяли билеты на следующую неделю, так что скоро увидимся!
— Ты купил билеты?
Если будешь петь так же, как сегодня, то можно сказать, что они мне достались даром!
— Если в следующий раз не попросишь у меня приглашение, то я обижусь и надеру тебе задницу!
Носильщиков набежало, наверное, человек двадцать. Джонни объявил, что чемоданов у него нет, только маленькая сумочка, которую он понесет сам. Настырные носильщики не разошлись, пока каждый не получил по двадцать долларов. Два парня в синей форме провели Джонни через толпу, что, естественно, не осталось незамеченным. Вокруг Фонтейна стали собираться люди, всем хотелось получить автограф. Вопреки здравому смыслу Джонни позволил одному из телохранителей понести сумку — ведь так было проще расписываться.
По трапу Фонтейн поднимался под оглушительные аплодисменты, сожалея о сотне долларов, которую пришлось отдать телохранителям. Помахав на прощание, он скрылся в салоне и занял место, крепко прижимая к себе сумочку. При других обстоятельствах он не упустил бы шанса поразвлечься с рыжеволосой стюардессой, а так пришлось попросить у нее подушку, бурбон со льдом и горячий чай с медом. Джонни посмотрел на сумочку. Кто угодно на его месте открыл бы ее, чтобы узнать, что внутри.