— Поскольку Том решил заняться политикой, ему не следует поручать некоторые дела. С тех пор как снял с себя полномочия consigliere, он…
Том ни о чем Майкла не просил и такого разговора не ожидал.
— …стал моим адвокатом и советчиком. Таким образом, пост consigliere остается вакантным. Том столько сделал для моего отца… — Майкл сделал паузу — никакие слова не могли воздать должное Вито Корлеоне. — Достойной замены Тому я не вижу, и в течение следующего года обязанности consigliere будут распределены между capo. В крайнем случае я обращусь за советом к тебе, Том.
Ни слова о Фредо, и Хейген решил, что это не случайно.
— Однако, — продолжал Корлеоне и снова сделал паузу, — бывают ситуации, когда присутствие consigliere просто необходимо. В случае созыва Собрания, например. Не думаю, что найдется лучший кандидат, чем старый друг моего отца — Пит Клеменца.
Том зааплодировал и похлопал Клеменца по спине. Пит сказал, что это для него большая честь. Рокко обнял приятеля, и Клеменца попросил Нери принести граппы. Хейген улыбнулся: как только Клеменца и Лампоне уйдут, все важные тосты будут произноситься не под граппу, а под «Джека Дэниэлса» или «Джонни Уокера». А потом вообще в ход пойдет слабый кофе.
Оказалось, траппа хранится в ящике стола Энцо.
— Выпьем за то, чтобы умереть с улыбкой, — торжественно сказал Клеменца. — А наши враги пусть рыдают!
Они собирались расходиться, когда в дверь постучали.
— Простите, — сказал Нери, входя внутрь, — но, кажется, вы закругляетесь и…
Рядом протиснулся Джонни Фонтейн с изящной кожаной сумкой в руках, бормоча под нос что-то вроде: «Как ваши дела, парни?» Нери нахмурился. Он был не из тех, мимо кого проходят, не обратив внимания, особенно такие pezzonovante, как Фонтейн.
— Мы как раз о тебе говорили, — радостно начал Клеменца. — Знаешь, статуя, которую ты разбил, стоит три сотни?
— Ты дешево ее купил, — парировал Фонтейн. — Я думал, она стоит сотен пять.
Джонни никогда не был на короткой ноге с Майклом, но тут подошел и по-свойски обнял. Корлеоне никак не отреагировал.
Том Хейген вообще не обратил на Фонтейна никакого внимания.
На пороге показался запыхавшийся Хэл Митчелл, который успел переодеться в смокинг.
— Простите, начинается первое отделение и…
— Во-первых, — Фонтейн высоко поднял кожаную сумку и уронил на стол, за которым сидел Майкл. Сумка приземлилась с мягким стуком, — посылка от Фрэнка Фалконе. Он и мистер Пиньятелли сожалеют, что не смогут приехать на концерт.
Скорее всего, это «ссуда» пенсионного фонда работников киноиндустрии, который контролировал Фалконе, его доля в «Заоблачном дворце».
Майкл бесстрастно смотрел на сумку. На виске Фонтейна запульсировала вена. Корлеоне перевернул пустой стакан. Собравшиеся молча наблюдали за Майклом и Джонни, ожидая, что будет «во-вторых». Судя по всему, Фонтейн еще ожидает благодарности! И это после всего, что сделала для Джонни семья!
Непорядочность Фонтейна всегда удивляла Хейгена. Десять лет назад в день свадьбы Конни Корлеоне Том получил два задания: выбить американское гражданство для Энцо Агуэлло и роль в вестерне для Джонни. С тех пор Энцо не раз доказывал свою преданность, даже вместе с Майклом сторожил госпиталь, где лежал раненый Вито. В тот день за Корлеоне приехали вооруженные киллеры, так что Энцо фактически спас старому дону жизнь. А как отблагодарил семью Фонтейн?
Никто не заставлял Джонни подписывать контракт с Лессом Галли, зато потом Вито пришлось послать к Галли пару плечистых ребят, чтобы заставить его «расторгнуть контракт по своему желанию». Корлеоне заставил Джека Вольца снять Джонни в своем фильме, и Джек никуда бы не делся, но Фонтейна угораздило отбить у него молодую смазливую старлетку. Хейген вздрогнул. Почему после стольких лет, проведенных в семье Корлеоне, по ночам ему снится именно Люка Брази, перерезающий шею племенному рысаку Вольца? Кое-каких разборок Хейген даже не видел, а Джонни вообще вряд ли догадывался, как много для него делает семья. Еще одна бесценная черта Вито — он никогда не бравировал тем, что помогает людям. Даже «Оскара» Фонтейну купили Корлеоне. Столько одолжений, а что взамен?
Тишина становилась все более напряженной. Неужели этот клоун думает, что сможет перемолчать Майкла?
Наконец Фонтейн не выдержал.
— А во-вторых, — как ни в чем не бывало продолжал Джонни, показывая на горло, — мне очень жаль, но сегодня я выступать не могу.
— Да? — только и спросил Майкл.
Питер Клеменца поджал губы, и разжеванная зубочистка пролетела в миллиметрах от уха Фонтейна.
— Мне казалось, доктор Фредо как следует тебя заштопал. Этот еврей, как его? Джул Стайн?
— Джул Сегал, — поправил Джонни, оглядываясь по сторонам. — Кстати, вы не видели Фредо, парни? У меня для него подарок.
— Его самолет задерживается, — объявил Хейген.
— Ладно, это подождет, — пожал плечами Фонтейн. — Парни, вы меня знаете, я профессионал, — неуклюже кокетничал Джонни. — Голос у меня в порядке, а горло? — Он покачал головой. — Не на сто процентов. И тем не менее я все равно пел и собирал вам полные залы. Сегодня в Лос-Анджелесе я целый день записывал альбом. Устал так, что уснул раньше, чем самолет набрал высоту. А когда проснулся, горло сильно болело. Вот я и подумал, что…
— Ты ошибся!
— …что прополощу горло и завалюсь спать. В таком состоянии я петь не могу. Сейчас на сцене Недотепа. — Недотепой звали Морри Стриэйтора, комика, с незапамятных времен выступавшего с Фонтейном. — С ним зрители не заскучают, спросите сержанта, если не верите.
Спрашивать никто не стал, скабрезные шутки Недотепы вряд ли приводят публику в восторг.
— Я взял на себя смелость пригласить База Фрателло, — торопливо сказал Фонтейн. — У них с Дотти сегодня выходной, так что они смогут выступить вместо меня и будут здесь с минуты на минуту.
— Правда? — спросил ошарашенный Клеменца. — Чем больше я слушаю База, тем больше он мне нравится.
— Ничего подобного, Джонни, — вмешался Хэл. Его так и не пригласили войти, и он вместе с Нери стоял в дверях. — У База Фрателло и Дотти Эймз жесткий контракт. — Митчелл имел в виду казино «Касбах», которое контролировал Руссо.
— Он вступает в силу в понедельник. А сегодня, можно сказать, небольшой частный концерт. Так что ничего страшного.
Майкл просто впился глазами в Фонтейна, а потом левой рукой постучал по челюсти. Этот жест он подсознательно перенял у отца, и почему-то Хейгену стало не по себе.
— Майкл, — начал Фонтейн. — Майкл! — Никакой реакции. Нужно же как-то докричаться до этого парня! Наверное, в другой ситуации Джонни обратился бы за поддержкой к остальным присутствующим, но они сидели с деревянными лицами. Да, ситуация не из простых! И все же Джонни не терял надежды. — Дон Корлеоне, я очень вас уважаю! Это всего на один вечер!
Майкл молча разглядывал свои руки. Затем он откашлялся. Все испуганно смотрели на молодого дона.
— Не хочу иметь с тобой ничего общего, — очень четко и спокойно произнес он. — Убирайся!
Глава 10
На боксерский матч в Кливленде Фрэнк Фалконе поставил сто тысяч долларов. Он попадет на ринг, даже если придется плыть на спине Джерачи! Дон Форленца предложил один из кораблей, но Смеющийся Сал Нардуччи напомнил, что большие корабли уже ушли в Кливленд. Оставались рыбацкие лодки, но плыть на одной из них, да еще в шторм, смертельно опасно.
Лететь было всего минут пятнадцать. Джерачи велел Фалконе и Молинари не волноваться, заверив, что летал в шторм пострашнее этого, и пошел готовить самолет. Он связался с диспетчером местного аэропорта, где ему категорически запретили вылетать. Джерачи сделал вид, что ничего не слышит.
Итак, двухмоторный самолет с Тони Молинари, Фрэнком Фалконе, Гориллой Ричардом Аспромонте, Левшой Манчузо и пилотом Джеральдом О'Мэлли на борту поднялся в грозовое небо. С самой первой минуты полет превратился в настоящий бой. Пилот был так занят, сражаясь с непогодой, что и не подумал, что могут возникнуть проблемы с топливом. Перед отлетом он проверил оба бака. На резервный Ник переключился не для дополнительной безопасности, а потому что хотел полностью сосредоточиться на навигации. Пытаясь разглядеть среди туч огни кливлендского аэропорта, Джерачи решил, что слышит странный гул. Не задумываясь, он снова подключил оба топливных резервуара и прокричал по рации, что произошла диверсия. В такой ситуации в происходящем вряд ли разобрался бы даже пилот поопытнее Ника Джерачи.