Тяжело ударив об пол тростью, поднялся Питер Клеменца.
Вне всякого сомнения, тринадцать новичков понимали формальность церемонии, и все же традиции есть традиции. Клеменца начал объяснять, как организована семья. Майкл Корлеоне — крестный отец, чья власть абсолютна. Фредерико Корлеоне — его sotto capo. Рокко Лампоне и сам Клеменца — caporegime. О роли consigliere Клеменца умолчал. Со дня смерти Дженко Аббандандо в семье, можно сказать, не было полноценного consigliere. Том Хейген, не будучи сицилийцем, не мог принимать участия во всех церемониях, а сам Вито был помощником сына всего несколько месяцев.
— Прежде чем станете частью семьи, — продолжал Клеменца, — хочу, чтобы вы кое-что уяснили. — Прохаживаясь вдоль столиков, он перешел на сицилийский диалект. — Нас объединяет вовсе не бизнес, а кодекс чести. Если вы вступаете в семью, то ее интересы должны стать важнее родины, религиозных убеждений, ваших родителей, жен и детей. Семья может призвать от постели умирающей матери, а вам придется поцеловать ее пылающий лоб и уйти. — Клеменца остановился и тяжело облокотился на трость. — Все понятно? Вы готовы принять эти условия?
Собравшиеся согласно закивали.
Майкл встал и, в отличие от Клеменца, уверенно прошелся вдоль столов. Он уже слишком много съел и выпил, впереди много работы и очень мало сна.
— Существуют законы, которые нужно соблюдать беспрекословно, — начал он. — Категорически запрещается разглашать услышанные здесь секреты. Следует соблюдать omerta, обет молчания. Наказанием тому, кто нарушит обет, будет смерть. Запрещено поднимать руку на жен и детей членов семьи. Нарушителей также ждет смерть. Клянетесь соблюдать эти законы?
Тринадцать новичков поклялись.
Члены семьи со стажем заметили бы, что Майкл умолчал о третьем законе, неизменно упоминавшемся на посвящениях, которые проводил Вито. «Категорически запрещается заниматься торговлей наркотиками». Вслух никто ничего не сказал.
— Покинуть семью можно только вперед ногами, — заявил крестный отец.
«Кей, когда я сделал тебе предложение, то пообещал, что через пять лет наш бизнес станет легальным».
Корлеоне подошел к Тони Нери.
— Вашими верными друзьями будут пистолет, — Майкл взял «кольт» сорок пятого калибра, — и нож. — В другую руку он взял кинжал. Перекрестив «кольт» и кинжал, Корлеоне положил их на стол. — Согласны ли вы прийти по первому зову семьи с пистолетом и ножом в руках?
Майкл глубоко затянулся и кончиком сигареты зажег свечу на столе Тони Нери. Затем показал на правую руку Тони и кинжалом сделал на указательном пальце глубокий надрез. Положив палец на ладонь, он сильно его сжал, чтобы кровь текла как можно сильнее.
Один за другим той же процедуре подверглись остальные двенадцать новообращенных.
Корлеоне вернулся к столу Тони и постучал по плотно сжатому кулаку. Нери раскрыл ладони и прижал их друг к другу — окровавленную правую к чистой левой. Крестный отец взял со стола образ святого Леолукаса и поджег его пламенем свечи, а потом горящим бросил в раскрытые ладони Тони.
— Перекидывай туда-сюда, — прошептал Майкл.
Тони стал послушно перекидывать горящую иконку с одной ладони на другую.
— Если предашь друзей, то сгоришь, — глухо проговорил Корлеоне. — Сгоришь, как образ заступника в твоих окровавленных руках. Ты согласен?
— Да, крестный отец!
Майкл смотрел, как картонный образ превращается в кучку пепла. Затем нежно, как любовник, растер пепел ладонями Тони и расцеловал парня в обе щеки.
Один за другим двенадцать иконок сгорели в ладонях остальных двенадцати новичков.
— Теперь вы полноценные члены семьи, — наконец сказал Корлеоне. — Gli nomini qualificati. Джентльмены, пожалуйста, представьтесь братьям.
Зал огласился поздравлениями, звоном бокалов, тостами и благословениями на итальянском. Старшие члены семьи, стоящие внешним полукругом, следили, чтобы их младшие братья действительно представились и расцеловали всех находящихся в зале. Исполнив свой долг, Майкл незаметно вышел в одну из дверей и спустился по лестнице. Он понимал, что новости, которые ждут его дома, скорее всего, неприятные. Пусть! Главное, что заканчивался этот бесконечный день! Ему стало лучше, как только он вышел из прокуренного, пропахшего парами спиртного зала. Не нужны ему поцелуи, ничьи, кроме поцелуев Кей, Энтони и Мэри!
Воистину, покинуть семью можно только вперед ногами!
Корлеоне вышел к машине и стал ждать Альберта Нери, который должен был собрать «кольты». Внезапно он почувствовал, что желудок сжимается. Несколько секунд Майкл пытался сдержаться, а потом упал на колени, и его вырвало. Вышло все — граппа, виски, еда, которую любовно приготовил Энцо, даже попкорн до последнего зернышка.
— Все в порядке, босс? — спросил Нери, и уложенные в наволочку пистолеты весело звякнули.
— Да, конечно! — заверил его Майкл и попытался подняться. Правая штанина лопнула. — Все отлично, поехали!
Кинжалы, которыми пускали кровь новообращенным, оставались им в качестве сувениров. Они были замечательные, с инкрустированными камнями ручками и не стоили семье ни цента, потому что их достал знакомый Ника Джерачи.
Глава 11
Фредо Корлеоне во взятом напрокат «Шевроле» влетел на служебную стоянку казино. Проснувшиеся на заднем сиденье Фигаро и Капра начали ругаться по-английски и по-сицилийски соответственно.
— До скорого, парни! — бросил Фредо и выскочил из машины. Не задумываясь, он протянул двадцатку охраннику, а потом вдруг вспомнил, что встречал этого парня и раньше. — Если не секрет, какие самые большие чаевые ты получал?
— Сотню, и всего раз, — смущенно улыбнулся охранник.
«Фонтейн! Кто же еще!» — подумал Фредо, доставая из бумажника еще две сотни.
— Поставь машину в приличное место, но сначала разбуди тех двух лодырей, — сказал он, протягивая деньги охраннику. — Чей рекорд я только что побил?
— Ваш собственный, сэр, — ответил охранник. — Вы дали мне сотню на прошлой неделе.
Фредо рассмеялся и быстрым шагом вошел в гостиницу. Было три утра, но в «Замке на песке» время можно было определить только по присутствию мрачного вида женщин в стеганых халатах и бигуди, с сигаретами, торчащими из ненакрашенных ртов. Они бросали монетки в игральные автоматы с таким видом, будто готовили обед для семьи из десяти человек. Ни эти дамы, ни сидящие за карточным столом по сторонам не смотрели. За порядком следили крупье и охранники, хотя, если бы кого-то из рядовых служащих спросили, видели ли они мистера Фредо Корлеоне, они бы не поняли, о ком речь.
Фредо жил в люксе на третьем этаже — пять комнат, в том числе кабинет, бар и бильярдный стол величиной с футбольное поле. Корлеоне отсутствовал уже две недели, улаживая кое-какие дела в Нью-Йорке и помогая переезжать матери. Едва он открыл дверь, как сразу почувствовал — что-то не так. Во-первых, кто-то задернул шторы, и в комнатах было темно. Фредо никогда не закрывал шторы и не выключал телевизор, даже когда шла профилактика или он уезжал из города. Спал он, надев специальную темную маску.
Корлеоне тут же захлопнул дверь, пулей вылетел в коридор и опустил руку в карман, нащупывая пистолет.
Пистолета не было! Шикарный «кольт» сорок пятого калибра, совсем как в вестернах, пропал где-то в дебрях Детройта!
В другом конце коридора открылась дверь, и Фредо увидел старую ведьму с кружкой, полной мелочи, и подковой. За ней семенил старик в бермудах, цветастой рубашке и новехонькой ковбойской шляпе. Фредо застыл, не зная, на что решиться.
Из его номера не доносилось ни звука. Старуха явно видела, как он притаился у двери, но, низко опустив голову, брела к лестнице. Ее муж, очевидно, храбростью не отличался, потому что его морщинистое лицо так и перекосилось от страха.