Роберт тем временем продолжал торопливо пересказывать то, что видел там, в темном чреве саркофага.
— Огни приближаются… Они становятся ярче и танцуют вокруг меня, подобно светлячкам… Мне кажется, они… они зовут меня с собой… Мне кажется, я уже совсем близко…
Мои глаза метались по индикаторам и датчикам. Какие еще, к дьяволу, мерцающие огни? Куда они могут звать Роберта в герметично закрытом саркофаге?! Что это — галлюцинации?.. Или… или он добился того, ради чего затеял этот эксперимент — нашел путь за пределы нашего мира?..
Пальцы, лежащие на клавиатуре, готовые в любой момент оборвать программу «Погружение», слегка подрагивали. От сонной одури не осталось и следа, сердце мое стучало, как отбойный молоток, адреналин в крови явно зашкаливал.
— Эти огни… они ведут меня за собой. Я плыву… нет, лечу вверх, поднимаюсь в каком-то колодце. Вижу впереди свет… Он желто-зеленого странного оттенка, как будто солнце просвечивает сквозь слой воды, и разгорается все ярче…
Эйфория, звучавшая в голосе Роберта, видимо, каким-то образом передалась и мне, поскольку я на миг испытал что-то вроде приступа головокружения. Кровь стучала в висках. Мне даже показалось, что тьма склада озарилась тусклым, еле уловимым зеленоватым светом — будто отсвет далекого зарева за пыльными стеклами. Я встряхнул головой, прогоняя наваждение.
— Голоса! — воскликнул Роберт. — Я слышу голоса… Они… поют… зовут меня. О, эта неземная музыка становится громче по мере приближения…
Теперь и я слышал… вернее, мне казалось, что слышал. Это было похоже на отдаленный рокот прибоя, почти неслышный, набегающий на берег в ритме волн, но с каждой волной становящийся все отчетливее и громче. Идущие из ниоткуда и отовсюду голоса, в которых не было ничего человеческого, пели нескончаемую литанию на неведомом мне языке. Хорал, невыразимо прекрасный, завораживающий, равно как и ужасный, заставляющий озноб пробегать по коже, звучал все отчетливее в пустом пространстве склада. Теперь я даже мог различать слова, составлявшие эту литанию, хотя по-прежнему не понимал их смысла.
Фх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'Лайх вгах'нагл фхтагн! Фхтагн! Фхтагн!! Йа, йа, Ктулху Р'Лайх!
Что-то происходило вокруг меня. Пространство становилось зыбким, склад озарял смутный, призрачный пульсирующий свет оттенка сепии, льющийся ниоткуда.
— Он ждет меня!! — Голос Роберта, напряженный, как натянутая до предела струна, готовая лопнуть, хлестнул по нервам. — Он ждет меня в конце туннеля, Сам Владыка Неименуемого и Великих Древних! О, Великий Ктулху! О-о-о-о!..
Приборы на панели передо мной будто взбесились, запищав тревожными сигналами. Я протянул руки к клавиатуре, намереваясь немедленно прекратить этот безумный эксперимент… но опоздал на какую-то неуловимую долю секунды.
Все произошло в мгновение ока.
Хорал нечеловеческих голосов взвыл в оглушительном крещендо, желто-зеленый неземнойсвет вспышкой молнии залил склад, и пространство над саркофагом разодрала неведомая сила, с той же легкостью, с какой руки силача разрывают тонкую ткань. На краткое мгновение моему потрясенному взгляду предстало громадное существо, похожее одновременно и на богомола, и на осьминога. Облик его внушал безотчетный ужас, но вместе с тем от него невозможно было и отвести взгляд. Оно нависало надо мной, как гора нависает над муравьем.
Бесчисленные черные щупальца, усеянные жадно пульсирующими присосками, извивались в воздухе словно змеи. Они разорвали металлическую скорлупу саркофага, будто это была бумага, и выхватили из ванны обнаженное тело Роберта, опутанное проводами датчиков. Схваченное толстыми щупальцами, тело моего друга взлетело под потолок безвольной тряпичной куклой; до меня долетели только капли его крови и крик, исполненный запредельного ужаса.
Чудовище издало клокочущий звук, подобный гулу землетрясения, и в следующую секунду дыра в пространстве схлопнулась, свет погас, нечеловеческий хорал смолк, и я остался один в темноте — маленький человечек, парализованный пережитым, валяющийся на бетонном полу среди разгромленного научного оборудования…
Дальнейшее отложилось в моей памяти смутно. Вскоре на место происшествия прибыла полиция, ее вызвали жители домов, расположенных поблизости от складов мистера Догерти, встревоженные странными звуками и вспышками зеленого света. Полицейские повидали на своем веку немало, но и они были потрясены, увидев разгром и меня, буквально с ног до головы залитого кровью Роберта Хэммита…
Потом это дело перешло в руки ФБР. Меня много раз допрашивали, проверяли на детекторе лжи и подвергали гипнозу, но вряд ли поверили тому, что я им рассказывал. В конце концов, это дело отправили в разряд таких же таинственных случаев, которые невозможно раскрыть, а меня отпустили — скорее всего, просто потому, что не могли придумать, каким образом я мог расправиться со своим другом.
Ну, не принимать же в расчет бред насчет Древних Богов из-за незримых пределов нашего мира!
С тех пор прошло несколько лет. Я живу тихой-мирной жизнью, бизнес мой идет неплохо, а вскоре я смогу передать его своему сыну. Что еще нужно человеку, лицезревшему Самого Великого Ктулху и при этом оставшемуся в живых?.. Думаю, я остался в живым только потому, что он попросту не заметил меня. Разве мы замечаем копошащихся у нас под ногами муравьев?
Роберту повезло меньше. Он все-таки проник за грань Неименуемого, туда, где в сокровенном городе Р'Лайх спит Ктулху, видя сны… чем и навлек на себя гнев Великого Повелителя Древних Богов. Впрочем, не думаю, что Ктулху по-настоящему проявил Свой гнев. Мне кажется, он просто отмахнулся, как человек, не просыпаясь, отмахивается от надоедливой мухи.
Те страшные события не то чтобы потускнели в моей памяти, но как бы подернулись пеплом прошедшего времени. Воспоминания возвращаются ко мне лишь по ночам, когда я лежу без сна, и мне кажется, будто я слышу едва уловимые, как далекий прибой, голоса, сплетающиеся в неземном хорале:
Фх'нглуи мглв'нафх Ктулху Р'Лайх…
г. Запорожье,
13 августа 2005 г.
Павел Молитвин
Явление Ктулху
Жизнь — страшная штука, а по отдельным дьявольским намекам, доходящим до нас из пучины неведомого, мы можем догадываться, что на самом деле все обстоит в тысячи раз хуже.
ЧАСТЬ 1
Фотографиня, фотографистка, фотографесса
Вывернув на Петергофское шоссе и ощутив простор, желтый «матис» побежал шустрее, и я порадовался, что господин Мамелюкин пригласил нас посетить свой особняк в будний день. Во время уик-энда движение тут, как на Невском, — кто по грибы едет, кто на фазенду, кто петергофскими фонтанами любоваться. Никому золотой осенью дома не сидится.
— Ты обещал рассказать, что такое гальванопластика, — напомнила Лика, не отрывая взгляда от дороги и явно намереваясь обогнать финский туристический автобус.
Я хотел сказать, чтобы не гнала сломя голову: не часто нам удается выбраться за город, самое время расслабиться и поглазеть по сторонам. Полюбоваться накатывавшими на дорогу желто-рыжими валами вязов и лип, сверкающих, как добела раскаленный металл, в лучах щедрого осеннего солнца.
Но она, поджав губы, уже пошла на обгон.
Настроена нынче Анжелика Арсентьевна была серьезно: делу время — потехе час. И коль скоро предстоит фотографировать скульптуры, созданные методом гальванопластики, то о ней я и должен рассказать все, что успел разузнать, готовясь к поездке в Белую Падь.
— Термин «гальванотехника» происходит от фамилии известного итальянского физика Гальвани, одного из основателей учения об электричестве, — сказал я, сознавая, что, в общем-то, Лика права.
Если бы ей надо было сфоткать только медных химер, воссозданных по архивным материалам для украшения фасада бывшего особняка князя Утгарова, она бы лишних вопросов не задавала. Но фишка заказанного нам альбома «Возрождение Петрополя» заключалась в том, чтобы дать представление о работе реставраторов и показать разнообразные техники восстановления фресок, мозаичных панно, инкрустаций и прочих произведений искусства.