«Я погибну, если кто-то закажет проклятый набор, – думаю я, проезжая вдоль странного здания с исписанными стенами, – о, Аллах, это пророчество. Я точно умру».
Еду куда глаза глядят. А сам пребываю в дурмане, как от курева, которое мне одногруппник предложил как-то: голова не варит, ведет в разные стороны… Заезжаю во двор, знакомый двор в спальном районе, осматриваюсь: от меня шарахаются даже ранние собачники. Вдалеке перекрикиваются нетрезвые мужики.
– Бабушка! – зову я, но её окно темно-синее, и в нем отражаются голые березы. Мне не нравится, что она молчит. Она умерла?– Бабушка! Бабушка!
Ни в какую. Тишина разрывает перепонки. Мне противно уже от птиц этих, от воплей пьяного быдла. Оттолкнувшись, еду вперед, по холмистому асфальту, взрытому в неожиданных местах. Крики прерываются. Меня заметили.
– А чегой-то? – задается вопросом один и шмыгает сизым носом. – Ба, кто к нам пожаловал!
Двое шаткой походкой направляются ко мне, и я замечаю, что позади они оставили груду хлама. Отпадает желание с ними связываться, да поздно уже – заметили меня и, помахивая арматурными штырями, идут ко мне. Лысый, похожий на уголовника, с татуировками на пальцах. Я запоминаю, чтобы рассказать начальнику Жене, если вдруг случится чего.
– Я поеду, – говорю. – Не надо проблем.
– Смотри, такой же уродец! – Человек в черной шапке разевает рот: и я вижу, что он совсем беззубый, как младенец. – Е-мое, два ублюдка. Что внутри?
– Вскроем – узнаем, – пожимает плечами второй и замахивается на меня металлический палкой.
Я вскрикиваю и даю газу. Назад-назад! В последний момент у меня как тоннельное зрение открывается: вижу перед собой только хлам, а оказывается, это мой коллега… Он лежит, не движется, багажник вскрыт, оттуда вывалились продукты. Какой ужас, я такой же. Я уродец. Они назвали меня так – и я все понял, я наконец-то все понял.
Удираю со всех ног. Чудом мне удается скрыться от зеков, и я сворачиваю на Широкую улицу. Гудят автомобили, как грузовик из сновидений, и я становлюсь коротким гудком, а потом двумя длинными – так набираю урывками скорость, чтобы сбросить «хвост», если за мной до сих пор следуют по пятам бандиты. Проезжая мимо бизнес-центра, около которого вчера выдавал заказ, я замираю.
Словно молнией пораженный, я смотрюсь в тысячи отражений стеклянной облицовки здания. Зеркало отражает не меня, не тридцатидвухлетнего мужчину на мопеде. С отражения на меня глядит шайтан, ублюдок, какая-то убогая тварь.
– Кто… я? – шепчу я, а губы не шевелятся. Их нет.
Моё лицо – сплошь высококачественный пластик. Я маленький, размером с тумбочку, такой же квадратный. Вместо конечностей у меня шесть некрупных колес; из лба торчит проблесковый маячок, устремляется вверх антенна с позорным красным флажком на конце. Глаза… У меня светящиеся глаза, и они – сплошь пиксели на черно-белом экране. Глаза – единственные свидетели моей человечности, они моргают, забавно щурятся и изображают примитивные эмоции. Я прокатываюсь вокруг своей оси и замечаю на боку громадный логотип Уроборос.Доставка.
– Кто я? – повторяю вопрос, едва не плача. – Что… я?
Я кричу, но никто неспособен услышать меня. Редкие прохожие, что плывут по сонным рекам тротуаров, только умиляются мне. Люди улыбаются, но их короткие ухмылки сползают с лиц, когда они скрываются за поворотом. Там, в одном из дворов-колодцев, под окнами престарелой байкерши, разворотили багажник одному из роботов-курьеров фирмы Уроборос. Алкоголики изъяли продукты и бросили моего друга умирать, а я сбежал, потому что забыл, что я не человек, а такой же андроид для доставки еды. Я такой же – нелепый, дурацкий, а история про семью? Она реальна? Существовал ли я?
– Мама! – вскрикиваю я, пугаясь, словно ребенок. – Ма-ма! Мама!
Моё первое слово. Я подрываюсь и мчу без оглядки в попытке убежать от себя. Мне никогда не было так жутко, как тогда, но я и не помню себя. Срываюсь и еду, щелкая стыками между тротуарных плит, как счетчиком, неминуемо отматывающим мою жизнь.
Все заканчивается быстро – с размаху въезжаю в столб. На мгновение мерещится боль, но она фальшива. Я тогда слышу треск в микросхемах: один глаз заливается циановыми квадратами, а второй – видит в перевернутом положении. Вокруг скапливаются прохожие, и я вижу на их лицах скорбь. Они жалеют меня, потому что я выгляжу мило. Как ребенок. Но я взрослый мужчина, я – курьер Уроборос.Доставки. Я человек!
– Расступитесь, расступитесь! – расталкивая всех, ко мне подбегает начальник Женя. – Ох, твою ж…