Он осматривает меня. Женя. Женя. Начальник Женя. Так ты, получается, говорил с нами от скуки? Ты не слышал меня, сволочь, ты не поддерживал со мной диалогов. Как со стиральной машиной или мопедом. Зачем ты так, Женя… Я же верил, что ты по-настоящему друг.
– Алло, слушай, у нас тут один из наших тумбочек навернулся о фонарный столб, – говорит он в гигфон, закрывая одно ухо. Я слышу его как из морских глубин, но ещё слышу. – Да мне почем знать! Андрюха сказал, что у них вирус может быть какой… Не знаю, Валера говорит, что умник ни свет, ни заря выкатился со склада и погнал на улицу… А что он должен был сделать? У этих антивор стоит, их фиг остановишь. Прут себе и прут, как тан… Да елы-палы, что ты ржешь? Мне не до смеха. Региональщики вот-вот нагрянут с проверкой, а у меня тумбочка сошла с ума. Вышли мне курьера с ремонтным набором и поставь метку «срочная доставка». Я тебе приплачу потом. Твой доставочный пункт ближе просто.
Я умираю уже. Во мне нет сожалений. Верю, что перерожусь. Что стану кем-то новым. Мне тесно в «тумбочке». О, как же духу моему тесно, как море давит на него всей толщею, и хочется выйти за пределы. Накрывает умиротворение, и гаснет последняя фара.
* * *
Тогда я и совершаю поступок, стоящий много. Не слезая с мопеда, пересекаю Широкую улицу, переезжаю проезжую часть, и слышу гудок, от которого гремят кости, дребезжит в ушах, стынет кровь в жилах – и сердце отходит к Аллаху быстрее, чем происходит столкновение. Мопед сминается под здоровыми колесами фуры, я отлетаю, лечу высоко, как ангел, и через мучительные секунды, растянувшиеся в минуты, встречаюсь с асфальтом.
В последние секунды жизни думается, что никогда не был так свободен, как сейчас. Перед глазами – кровяная сетка, но я вижу, что люди, столпившиеся вокруг мертвого робота-курьера, переключаются на меня. Смешная мысль думается: вот, дескать, я лежу в груде искореженного металла, а андроид – сам искореженный металл в массе человеческой. Я мог бы прожить его жизнь, став секундами его предсмертного бреда.
А он – мог прожить бы мою, зависнув на финальных импульсах нейросетевых мозгов.
Лежу и наслаждаюсь последними секундами, растянувшимися в запредельном возвращении. Курьеры Уроборос.Доставки не размыкают круг: они веселят голодных возвышенных клиентов и доставляют хлеб и зрелища ровно в срок, чтобы избежать кармического штрафа. В последний момент перед разумом открывается мысль, вложенная Создателем: если нам суждено развозить один-единственный заказ – это значит, что мы не доставляем продукты вовсе.
Конец