Для начала помыв руки, принялся разминать пальцы, оценивающе размечая взглядом тушку приговорённой жертвы. Цяо заранее нервно поёжилась, что-то почувствовав сильно обострившимся чутьём. Не бойся малышка, ещё рано. Вот если перепутаю порядок акупунктурных точек, вот тогда будет самое время. Однако, всё равно уже не поможет. Нас не остановить, как говорил один мой хороший знакомый кавалерийского эскадрона, уходя в очередной запой.
Перейдя на сенсорное зрение, испуская через ладони слабую ауру ци, синхронизируя её с частотой жертвы, со зловещей улыбкой подступился ближе к съёжившейся девушке, уже не настолько уверенной в правильности своего решения. Зрители затаили дыхание, ощущая отголоски надвигающегося энергетического шторма. Никто не обратил внимание на то, как в одном из углов комнаты, порывом ветра погасило несколько свечей, образовав за ширмой полумрак, в котором смутно проступил силуэт ещё одной незваной любительницы подглядывать.
***
Ожидающие в коридоре Фунэ Чу и Фунэ Фу, с беспокойством переводили взгляд то друг на друга, то на запертую дверь, откуда время от времени доносились подозрительные звуки, напоминающие то ли шорох, то ли шёпот.
— Что-то они долго, — поделился сомнениями брат Фу.
— Да нет, не очень. И получаса не прошло.
— Как думаешь, всё ли в порядке? Этот черноногий крестьянин не позволит себе ничего лишнего? — продолжил выискивать причины прервать сеанс.
— Сомневаюсь. Там куча народа. Он же не самоубийца, — успокаивал Фунэ Чу, опираясь на голос разума, а не эмоций.
Сквозь запертую дверь вновь донеслись звуки, только на этот раз более отчётливые. Кто-то стонал, долго, мучительно, то повышая их тональность, то понижая, то переходя на глухие хрипы. От этих звуков у братьев волосы на голове зашевелились.
— Не понял. Что они там делают? — остолбенел Фунэ Фу.
Очнувшись от секундного ступора, оба тут же прильнули ушами к двери, но ничего конкретного не разобрали. Ни одного слова, одни лишь стоны, которые стали чаще и громче. Внезапно поднявшийся до высокой ноты крик боли, заставил резво отпрыгнуть от двери. На некоторое время стало тихо, а потом стоны вновь повторились, перемешиваясь с частым тяжёлым дыханием, настолько громким, что оно пробивалось даже сквозь стены.
— Да быть того не может! — побледнел брат Фу, широко распахивая глаза от ужаса.
— Не сходи с ума, — посоветовал, напротив, покрасневший брат Чу. — Ну не устроили же они на самом деле оргию. Голос только один.
Этот самый голос словно нарочно запищал от боли и наслаждения одновременно. Не понять, то ли его владелице было очень плохо, она страдала и звала на помощь, то ли, напротив, ей было настолько хорошо, что опять же страдала и звала на помощь, не соображая, что делает. Фунэ Фу решительно подёргал кольцо на двери, но она так и не открылась.
— Ломаем? — с надеждой посмотрел на брата в поисках поддержки.
— Если увидим Цяо в непристойном виде, она нам этого никогда не просит, — предупредил более осторожный брат Чу, у которого не только щёки, но и уши уже покраснели.
— Если недоглядим за сестрёнкой, ни отец, ни бабка нам этого не простят, что ещё страшнее.
Под громкий визг от эйфории, братья, не сговариваясь, примерились срочно выбивать дверь. С щелчком, сама неожиданно открылась, выпуская наружу пожилую горничную. С полубезумным взглядом, она постаралась незамеченной проскользнуть мимо братьев, но была тут же перехвачена.
— Что там происходит?! — на повышенных тонах потребовали ответа, насев с двух сторон.
— Ничего молодые господа. Сеанс оздоровительного массажа, — нервно пролепетала горничная, отводя взгляд и слегка запинаясь.
— И всё?! Почему моя сестра плачет от боли, — прислушавшись, потребовал ответа Фунэ Фу, встряхивая несчастную женщину так, как будто это она во всём виновата.
— Её не больно. Ей хорошо, — заверила горничная. — Очень хорошо. Простите, мне нужно бежать. У меня появились срочные дела на кухне.
Часто кланяясь и извиняясь, поспешила скрыться в конце коридора. Из комнаты тем временем выскользнула Цане. Нервно оглянувшись по сторонам, облегчённо вздохнула.
— Прошу вас не ломиться в комнату молодой барышни Фунэ, — принялась строго им выговаривать. — Проявите немного терпения. Скоро всё закончиться. Надеюсь, — добавила уже намного тише и только для себя. — Иначе сдадут нервы, — не уточняя у кого.
— С Цяо всё в порядке? Этот подлец с ней что-нибудь сделал? Раздел? Да или нет? — затараторил брат Фу, перебирая наиболее важные для него вопросы.
— Лучше не бывает. Он её не раздевал. Никаких пошлостей себе не позволяет. Что меня пугает, больше всего, — опять же прошептала себе под нос с затуманенным взглядом.
— Тогда почему моя сестра так страдает? — не понимал тупой, по мнению Цане, Фунэ Фу.
— Потому что… Лучше спросите у неё сами, — ушла от прямого ответа. — Позже. Намного позже. Сейчас она, кажется, не в адекватном состоянии. Ещё минут двадцать и в это же состояние уйдём мы с сестрой Чан. Держимся на пределе, — призналась замученным тоном.
Фунэ Фу обратил внимание, что стоявшие торчком уши фуци, часто вздрагивали, развернувшись в сторону комнаты, а шёрстка на них то и дело ходила волнами, вставая дыбом. Да и взгляд у неё был подозрительно маслянистый, затуманенный. Услышав очередной крик, от которого резко краснея, страдальчески поморщилась, Цане сбившимся голосом предупредила.
— Прошу меня простить. Мне срочно нужно вернуться в комнату. Убедиться, что всё по-прежнему остаётся в рамках приличий. Пожалуйста, наберётесь терпения и не ставьте молодую барышню в двусмысленное положение. Поверьте, мы бдим. Да, точно, — бдим, — речь стала совсем бессвязной, переходя в бормотание.
Шустро вернулась в комнату, захлопнув за собой дверь, прежде чем они успели хоть что-то разглядеть. Щёлкнул замок. Тем временем концерт и не думал закругляться, обретая второе дыхание. Вопли Цяо заставляли братьев каждый раз вздрагивать, покрываясь красными пятнами от множества обуревающих их эмоций.
— Я его убью, — пообещал брат Фу, ударив кулаком в ладонь.
— Не сразу. Сначала поговорим с сестрой Цяо. Иначе сначала ты убьёшь его, потом она убьёт тебя, потом отец накажет её и убьёт меня, что не уследил за вами обоими. Потом придёт бабушка и убьёт отца, мать, дядю и, вообще, всех, кого поймает. Давай не будем доводить до крайности, — попросил брат Чу.
— Предлагаешь закрыть глаза на эти безобразие, — завопил в отчаянье, указывая на дверь, откуда усилились стоны, — что я отцу расскажу?!
— Как есть, так и расскажешь. Цяо наняла массажиста. Публично пригласила на сеанс. В присутствии трёх свидетелей женского пола его провели. Мы стояли под дверью. Ничего подозрительного не видели. Претензий к нему сестра не имеет. Заметь, ни слова лжи.
— А если имеет? — брат Фу с надеждой ухватился за соломинку.
— Тогда переходим к плану Б. Отрываем Тонгу руки, ноги, голову и прочее.
— Думаешь претензии будут? — неуверенно поморщился брат Фу.
Оба прислушавшись к доносившимся из номера звукам, почувствовали себя крайне неуютно. От них возникали не самые хорошие желания, распаляя воображение. Братьям Фунэ показалось, что тут стало как-то подозрительно жарко.
— Давай подумаем об этом завтра, на трезвую голову. Сейчас сбегаю на кухню за вином. Заодно шугану прислугу, чтобы сегодня никого не пускали в это крыло. Если что, пусть рассказывают, как мы пригласили распутных девок и всю ночь кутили. Примем удар на себя. Не впервой.
Получив согласие, брат Чу побежал за большим количеством крепкого спиртного. Оба чувствовали, сегодняшняя ночь будет очень долгой и запоминающийся.
***
Утром следующего дня проснулся с жутким похмельем. Не сразу удалось вспомнить, где нахожусь и что со мной. Помню, после того как надоело постоянно реанимировать Цяо, превратившуюся в аморфную массу, умильно сопящую в две дырочки, посчитал половину долга списанным. Передав заботу о ней на уставших, измученных женщин, такое ощущение, долго куда-то бежавших, но так и не добежавших, отправился ночевать к себе. За порогом чуть не споткнулся о двух сильно пьяных братцев, окружённых грудой пустых бутылок. Сначала с ними недолго посидел, отметив успешно сданную работу. Выпил совсем чуть-чуть. Вроде бы. Они меня все пытали на тему какого-то уважения. Еле отбился. А ведь казались такими приличными людьми. Затем по пути к себе зашёл сначала в одно местечко, пропустить пару стаканчиков, сбрасывая напряжение, потом в другое, потом… не помню. Как добрался до своей постели, в доходном доме на окраине городка, загадка. Ну не Мать же притащила за шкирку.