Я же, пока саламандр изливался сладкой ложью, присматривалась к Присцилле и Мариссе. Девушки с не меньшим любопытством рассматривали нас. Когда же до их сведения донесли, что перед ними столичные знатные особы, всё своё пытливое внимание дочери лорда Тадора перенесли на Пиротэна.
— Девочки, займите гостей, а я распоряжусь по поводу обеда. Прошу извинить, — попрощалась с нами Оливия и спешно удалилась.
Как только мать покинула гостиную Присцылла и Марисса совершенно забыли обо мне, Пармии и Раникэ, уделив всё своё внимание саламандру.
— Противно смотреть, как они навязчиво стараются ему понравиться, — фыркнула Пармия, наблюдая за тем, как молодые леди вьются вокруг её мужчины.
— Я их прекрасно понимаю, — тихо ответила я. — Живут в такой глуши, под присмотром строгого отца. Конечно же, им не терпится вырваться на свободу.
— И они явно не землеройки, — шепнула Рани, усмехнувшись.
— И не огненные тоже, — добавила я. — Слишком миниатюрны.
Последнее я сказала не без зависти. Меня всегда немного тяготило, что все мои подруги были более хрупкими и значительно ниже меня. Именно такие девушки становятся предметом мечтаний молодых лордов. Я же отличалась высоким ростом и на их фоне выглядела скорее властной, чем трепетной. Почувствовать себя утончённой мне удавалось только в обществе сородичей. А теперь оказалось, что и среди драконов я далека от миниатюрности. Но сейчас, пожалуй, это было плюсом…
— Я сейчас перекинусь и разорву в клочья их лёгкие летящие платьица, — прошипела Пармия, когда одна из сестёр взяла Пиротэна за руку и принялась выводить пальчиком узоры на тыльной стороне его ладони. — И пальцы отгрызу, по самый локоть, — срываясь на рык добавила она.
— Не забывай зачем мы здесь, — прошептала Раникэ. — Кстати, эти девицы не кажутся мне ни нервными, ни испуганными. Разве что слегка наглыми и распущенными.
— Пора мне побеседовать с ними, — решила я.
Сёстры были явно раздосадованы, когда я нарушила идиллию их девичьей атаки на потенциального столичного жениха. Но и отказаться от общения со столь высокородной особой они тоже не могли.
— Расскажите, какие здесь у вас развлечения? — поинтересовалась я. — Часто ли выезжаете в свет?
— Ну что вы, папенька не отпускает нас дальше Саликора, ближайшего городка, — с готовностью ответила Присцилла, старшая из сестёр, как я поняла. — По его мнению, мы еще слишком молоды и неопытны для выхода в свет.
— Неужели? Разве он не озаботился найти выгодного жениха для старшей дочери, чтобы было кому передать своё дело в будущем? — удивлённо спросила я.
— Так мы и не старшие, — с радостью разоткровенничалась Присцилла. — Наша старшая сестра — Карисса уже обручена, и буквально вчера должна была отправиться к жениху.
— Прис, — шикнула на сестру Марисса.
— Да брось, это же так интересно, — отмахнулась Присцилла. — По дороге кто-то напал на карету, и Кариссе лишь чудом удалось остаться в живых. Она прибежала домой этой ночью, вся в крови. И ни слова разумного не вымолвила после этого. Твердит всё про какого-то монстра, шипит и никого к себе не подпускает. Маменька думает, что она повредилась рассудком.
— А можно её увидеть? — подавшись вперёд спросила Пармия.
Рани же недовольно насупилась, ворча себе под нос «никакой я не монстр, на себя бы посмотрели».
В гостиную, словно легкий весенний ветерок, ворвалась Оливия и, поправляя выбившуюся из причёски прядь, прощебетала:
— Прошу прощения за ожидание, обед ждёт нас в столовой. Не посчитайте оскорблением ненадлежащий приём, у нас не часто бывают гости. Надеюсь, вас не сильно огорчит и разочарует наше меню.
— Нужно найти эту Кариссу как можно быстрее, — прошептал Пиротэн, проходя мимо меня и демонстративно беря под руку Пармию. Видимо, ему тоже надоело навязчивое внимание предприимчивых сестёр. И теперь, убедившись, что ни одна из них не является нашей целью, саламандр не видел смысла в общении с ними.
Однако девушки не растерялись и переключились на меня, по всей видимости, рассудив, что если уж не выйдет заполучить завидного жениха из столицы, то не будет лишним подружиться с кузиной императора.
Обед прошёл довольно оживлённо, дочери лорда Тадора практически не замолкали, леди Оливия пыталась сгладить их назойливость светской беседой, а я, кошияры и саламандр ели, слушая и не перебивая, лишь изредка отвечая на вопросы о моде, погоде и столичных развлечениях.
Когда все условности были соблюдены, погода и мода обсуждены, а кошияры уже едва сдерживались, чтобы не нагрубить болтливым девушкам, Пиротэн встал из-за стола, извинился и попросил позволить нам отдохнуть после долгой дороги.
Оливия опять засуетилась, заверила нас, что комнаты готовы и лично отправилась провожать, что вызвало молчаливое недовольство её дочерей, но порадовало моих спутников.
Поднявшись по прямой незамысловатой лестнице на второй этаж я увидела длинный светлый коридор, с двумя дюжинами дверей. Оливия оказалась на редкость прозорливой женщиной и приготовила для нас две комнаты, одну супружескую — для Пиротена и Пармии, и вторую, с двумя кроватями — для меня и Рани.
— Отдыхайте, — напутствовала она нас. — Если что-то понадобится, откройте двери и позовите. У нас немного прислуги, но вам тут же помогут.
Мы вежливо поблагодарили хозяйку за гостеприимство и разошлись по комнатам. Но уже через пару минут саламандр и старшая кошияра ворвались к нам с Раникэ, даже не постучав.
Мы с Рани в этот момент стояли у окна и изучали открывающийся из него вид.
— Ну что, будем ждать до вечера, или найдём её сейчас? — без предисловий спросил Пиротэн.
— У меня другой вопрос — как мы отсюда уйдём, если что-то пойдёт не так? — задала встречный вопрос Раникэ, кивком указав на окно.
Высокая металлическая изгородь, похоже, опоясывала весь особняк, и выход был только один, но даже не это было главной проблемой. По территории имения сновало множество рабочих. Они собирали урожай, носили ящики, обрабатывали землю и растения, и выполняли множество другой хозяйственной работы.
— До ночи мы точно не сможем уйти незамеченными, — констатировала я.
— Да и ночью тоже, — добавила моя паракоши.
— Да, я даже отсюда чую собак, видимо держат их, чтобы отгоняли грызунов и птиц от урожая, и выпускают на ночь, — кивнула Пармия.
— И вариант с приглашением на охоту не подходит. Если девушка не в себе, нас взашей выгонят, стоит нам только потревожить её, — покачал головой бакалавр.
— И что будем делать? Надо решать быстрее. Не стоит ждать возвращения лорда Тадора, — проговорила я.
— По глазам вижу, что ты уже поняла — другого выхода нет, — тихо произнёс преподаватель, положив руку мне на плечо.
— Поняла, — кивнула я. — Так давайте поскорее найдём её и сделаем это.
— Что вы задумали? — насторожилась Раникэ.
— Ты не горячись, котёнок. На кону слишком многое. Но мы не оставим вас. Я клянусь своей последней жизнью, что сделаю всё, чтобы помочь тебе и Фидэлике, — глядя в глаза младшей подруги проговорила Пармия.
— Рани, так нужно. Я уже знаю, что это такое и готова принять дух прародительницы в себя. А вместе мы со всем справимся, — прошептала я, прижавшись лбом к горячему лбу своей паракоши.
Она всё поняла и не стала спорить, но я чувствовала её беспокойство. Или это были мои эмоции, передавшиеся подруге?
Крадучись мы вышли из комнаты и, как ночные тати, пошли по коридору, прислушиваясь и заглядывая в комнаты. Мы не боялись встретить Оливию и двух её дочерей, все они покинули дом и отправились помогать рабочим в сборе фруктов. Увидев их во дворе мы и решились обыскать особняк.
Дверь за дверью мы проверяли все комнаты, пока не натолкнулись на дородную смуглую женщину в замысловато повязанном на макушке платке, чёрном мешковатом платье и сером переднике.
— Это точно не она, — прошептала Пармия, — замерев под испытующим взглядом служанки.
Пиротэн выступил вперёд, чтобы усыпить нежелательного свидетеля, но не успел он даже слово вымолвить, как женщина засмеялась и проговорила глубоким грудным голосом: