— Даже не старайся, плевок вечного костра. Тебе не затушить моё сознание.
Саламандр замер, так и не произнеся ни слова.
— Что, не ожидал, что такая, как я будет в услужении у дракона? — продолжила служанка. — Да подишь ты. Долг платежом гладок, он мне, я ему. Не каждая тёмная ведьма оплатит долг, да долги бывают разные. Он мою дочь спас, а я его семью берегу. Как вернулась девка ночью, так меня и пробрало всю, сразу почуяла неладное. И знаю, за ней вы пришли, за той морью, что в ней сидит. Забирайте её, и уходите.
— Где она? — напряжённо проговорил Пиротэн.
Я про тёмных ведьм знала только то, что они крадут младенцев и вытягивают жизнь из счастливых, то есть — страшилки. Даже магистр Жринкер о них не рассказывал. И, сложив это с реакцией бакалавр, поняла — не тот случай, когда стоит вмешиваться.
— За мной идите, — коротко бросила ведьма и вышла из комнаты.
Мы все отпрянули от неё, как от чумной. Ведьма только усмехнулась и пошла по коридору, грузно переваливаясь и шаркая большими разношенными тапками по полу. Пиротэн последовал за ней, а мы за ним.
Ведьма остановилась у одной из дверей, ничем не отличающейся от остальных. Мотнула головой и произнесла:
— Там она, мается, бедная.
— Спасибо, — натянуто улыбнувшись поблагодарил бакалавр.
— Не убьёте? — нахмурившись спросила она.
— Нет, только раним, потом залечишь, — сухо ответил Пиротэн.
— И память подчищу, — кивнула тёмная ведьма, распахивая дверь. Пиротэн вошёл первым, Пармия, Раникэ и я поспешили за ним.
Когда я проходила мимо ведьмы, она схватила меня за локоть и прошептала:
— Для тебя говорю, не для них. Не ходи за огоньками, за светом иди, не ошибёшься. Не твоё — что горячо, а твоё — что холодно.
Ведьма отпустила мою руку, а я ещё какое-то время не могла пошевелиться, словно душу вынули из тела на мгновение, рассмотрели со всех сторон и вернули на место, помятую и растрёпанную.
Когда же я вошла в комнату, пожалела, что не осталась в коридоре, пусть и с жуткой тёмной ведьмой. Мебель, какие-то вещи, осколки зеркала и других стеклянных предметов — всё было изломано и перемешано в хаотичном порядке. И среди всего этого беспорядка, забившись в угол, сжавшись и дрожа от страха, на нас смотрели огромные, полные ужаса глубокие, как небеса, голубые глаза. Девушка была настолько испугана и измотана, что даже не шевелилась. Её ладони и обнажённые ступни кровоточили от многочисленных мелких порезов, дорожное платье было испачкано и изорвано, а заплаканное лицо исцарапано, толи ветками, толи ногтями.
— Это я её так? — схватив меня за руку и судорожно сжав ладонь похолодевшими пальцами, едва слышно прошептала Раникэ.
— Не ты, она — прародительница, — ответила я, ободряюще улыбнувшись подруге.
— Я подержу, воткните кинжал в плечо, — сухо проговорил Пиротэн, подавая артефакт мне.
Но держать Кариссу не было нужды, она совершенно не сопротивлялась, пребывая в состоянии нервного оцепенения.
— Перенесём её в другую комнату? — предложил саламандр сжалившись.
Ведьма молча поманила нас за собой, бакалавр подхватил девушку на руки и легко, как пушинку, вынес из разгромленной спальни. Мы с кошиярами последовали за ними.
Пиротэн уложил несчастную девушку на кровать в другой комнате и протянул руку, чтобы я отдала ему кинжал.
— Может я сама? — предложила я, рассудив, что если уж мне снова принимать эту ношу, то я и заберу её.
— Нет. Кто знает, как она поведёт себя, если артефакт будет в твоих руках, — покосившись на ведьму ответил преподаватель.
— Пошли все вон, внизу подождём, — распорядилась тёмная ведьма, каким-то непостижимым образом ставшая служанкой дракона. — А ты уж оставайся, коли решилась, — добавила она, обратившись ко мне.
В комнате остались только я, бакалавр Протэн и Карисса, в чьём теле сейчас затаилась сущность древнейшей из драконов.
— Готова? — спросил у меня саламандр.
— Да не тяните уже, — нервно ответила я, чувствуя, что ещё немного и не выдержу, сорвусь. А то и убегу, трусливо понадеявшись, что дух прародительницы развеется в пространстве, не найдя поблизости подходящего тела.
Преподаватель склонился над девушкой, прошептал «прости» и без колебаний воткнул кинжал в её плечо. Иногда мне кажется, что у этого саламандра полностью атрофировались все человеческие чувства, остались только любопытство и амбиции. Но потом он совершает очередной бескорыстный поступок и полностью разрушает ореол бездушного исследователя, который так тщательно создавал.
Карисса слабо вскрикнула от боли, но уже в следующее мгновение взгляд её стал осмысленным, и девушка испуганно отпрянула, громко завизжав. Пиротэн обернулся, ободряюще улыбнулся мне и одним резким движением выдернул кинжал из плеча драконессы.
Меня отбросило к стене обжигающей, неимоверно болезненной волной. Но почувствовала её только я, преподаватель стоял на том же месте, пристально следя за каждым моим не движением даже, вздохом, держа наготове окровавленный артефакт.
Да, когда я вступила в источник драконьей силы, всё было иначе. Теперь я поняла, почему Рани так обессилила, а Карисса обезумела и разломала всё в своей комнате. Меня буквально выворачивало наизнанку от боли и бессильной ярости. Словно моё тело медленно разрезали на множество частей, а потом пытались собрать заново, но уже по — другому. Резкая боль в плече неожиданно принесла облегчение. Удивительно, но так действительно бывает — боль приносит облегчение. Я опустила взгляд, увидела короткую рукоять кинжала-артефакта, торчащую из своего тела и, немного успокоившись, прошептала «Спасибо».
— Посмотри на меня, Фидэлика. Это ещё ты? — заглядывая мне в глаза спросил саламандр.
— Она слабее, — превозмогая боль от режущего мою плоть кинжала ответила я. — Когда она попала в меня в первый раз, через источник, я даже не почувствовала этого. Сейчас же она что-то вроде паразита, и моё тело борется с ней. Это больно, но она слабее.
Карисса немного пришла в себя, сжалась у изголовья кровати и, зажав рану на плече ладонью, громко рыдала, умоляя не убивать её. Пиротэн было попытался успокоить девушку, но стоило ему только сделать один шаг к кровати, как она закричала, опять переходя на визг.
В комнату вошла ведьма, лишь мельком взглянула на нас с саламандром и неожиданно резво для своей комплекции подбежала к Кариссе. Она склонилась над девушкой и только прикоснулась к её лбу двумя пальцами, как несчастная тут же уснула. Ещё одно движение и рана от кинжала затянулась. В комнате запахло гарью и какими-то травами, а служанка продолжала бормотать какие-то бессмысленные рифмы, закрыв глаза и поводя руками над спящей кариссой.
— Ведьминская ворожба это нечто непонятное и нелогичное. Магия это наука, ей учатся, её просчитывают, ведьмы же либо с рождения имеют дар, который развивается по мере использования, либо, в редких случаях, приобретают его испытав сильный стресс. Наверное, именно поэтому мы так мало знаем о них. Потому что не можем изучить природу их сил, — шёпотом рассказал мне саламандр.
— Всё, она ничего не вспомнит, — медленно выпрямившись устало проговорила ведьма.
— Благодарю, — кивнул Пиротэн.
— Пока не за что. Я забочусь об этой семье в уплату своего долга, не твоего, — усмехнулась ведьма. — Но и вам помогу, не по доброте душевной, сам знаешь — нет у меня её, а для общего дела.
Что бы я ни слышала о тёмных ведьмах, и как бы ни старалась эта женщина казаться бесчувственной и злой, я видела — она искренне переживала за Кариссу и всех её родственников.
— Оставь свои мысли при себе, проклятая девочка, — резко повернувшись ко мне прошипела ведьма. — Я выведу вас за ворота, дальше вы сами по себе.
Под её колючим неприязненным взглядом мне захотелось извиниться, но извиняться было не за что (если не считать мыслей, не понравившихся ведьме, на которые я имела полное право), да и чувствовала я себя сейчас настолько слабой, что предпочла поберечь силы.
— И правильно, драконочка, они тебе еще пригодятся, с твоей-то ношей, — подтвердив мои подозрения об умении читать мысли произнесла ведьма. — Идите за мной. Помогу выйти, — добавила она, с нежностью заботливой нянюшки взглянув на Кариссу напоследок.