- Господи, Алина, - послышался его неровный шепот.
Она отвернулась от него. Они стояли так очень долго, и оба боролись с невыразимым чувством, яростью, растущей от беспомощности. – Я не подхожу тебе, - осипшим голосом сказала она. – Мое место здесь, с… с лордом Сэндриджем.
- Ты не можешь заставить меня поверить, что выбираешь его, а не меня – только не после того, что произошло между нами, черт возьми! Ты позволила мне прикасаться к тебе, обнимать тебя так, как никогда не позволяла ему.
- Я получила то, чего хотела, - выдавила она. – Так же, как и ты. Когда ты уедешь, то поймешь, что так было лучше.
Маккенна чуть не раздавил ее руку, хватка его усилилась. Повернув ее руку ладонью вверх, он прижался к ней щекой. – Алина, - прошептал он, безжалостно лишая себя всей гордости, - Я боюсь того, кем стану, если ты не выйдешь за меня.
Горло и голова Алины запульсировали от боли, и она, наконец, заплакала, слезы потекли по щекам. Она отдернула от него руку, когда все, чего ей хотелось сделать, это прижать его голову к груди. – У тебя все будет хорошо, - неверным голосом сказала она, проведя рукавом по своему мокрому от слез лицу, и не оглядываясь пошла прочь. – У тебя все будет хорошо, Маккенна – просто возвращайся в Нью-Йорк. Мне ты не нужен.
Миссис Фэйрклоз выставляла в ряд редкие хрустальные бокалы на полках в своей комнате, где под надежным замком хранились все самые хрупкие домашние ценности. Дверь ее была наполовину открыта, и она услышала, как кто-то приближается к порогу медленным, почти неохотным шагом. Выглянув из-за полки, она посмотрела на дверь и увидела огромный силуэт Маккенны, лицо его было скрыто в тени. Горькое сожаление наполнило ее, когда она поняла, что он, должно быть, пришел в последний раз поговорить по душам.
Вспомнив предложение Маккенны поехать с ним в Америку, миссис Фэйрклоз поняла, что ей жаль, что она не может принять приглашение. Глупая старая курица, отругала она себя, зная, что для женщины ее возраста уже слишком поздно думать о смене места жительства. И все же, перспектива переехать в другую страну будоражила ей кровь, ею овладела неожиданная жажда приключений. Это было бы великолепно, с тоской подумала она, испытать что-то новое на закате своей жизни.
Однако, она никогда не оставила бы леди Алину, которую любила слишком сильно и слишком долго. Она присматривала за Алиной с младенчества, разделяя все радости и горести ее жизни. Хотя миссис Фэйрклоз также заботилась о Ливии и Маркусе, про себя она признавалась, что Алина всегда была ее любимицей. В часы, когда Алина оказалась на пороге смерти, миссис Фэйрклоз испытала отчаяние матери, теряющей свое единственное дитя… и за все последующие годы, когда она наблюдала, как Алина борется со страшными тайнами и разбитыми мечтами, связь между ними стала еще сильнее. Пока она нужна Алине, Экономка и не подумает ее покинуть.
- Маккенна, - сказала миссис Фэйрклоз, приглашая его в свою комнату. Когда он вышел из тени и попал в слабый свет лампы, выражение его лица заставило ее встревожиться, напомнив ей об их первой встрече, когда она увидела бедного маленького бастарда с холодными голубо-зелеными глазами. Несмотря на отсутствие выражения на его лице ярость и горе окутали его невидимой мантией, слишком глубокие, слишком исступленные, чтобы он мог выразить их словами. Он мог только стоять там и смотреть на нее, не зная, что ему нужно, придя к ней только потому, что оказалось, что больше ему некуда идти.
Миссис Фэйрклоз знала, что есть лишь одна причина, почему Маккенна так выглядел. Она быстро подошла и захлопнула дверь. Слуги Стоуни Кросс Парка знали, что ни за что нельзя беспокоить экономку, когда ее дверь закрыта, если только ситуация не близка к катастрофической. Повернувшись, она материнским жестом протянула к нему руки. Маккенна не раздумывая подошел к ней, его черная голова опустилась на ее мягкое, округлое плечо, и он заплакал.
Алина совсем не помнила, как прошел остаток того дня, она могла лишь машинально исполнять роль хозяйки, разговаривая и даже улыбаясь, на самом деле не замечая, с кем она или что она говорит. Ливия при каждой возможности любезно выручала ее, отвлекая на себя всеобщее внимание с искрометным юмором и очарованием. Когда все заметили, что Маккенны нет на прощальном ужине, Гидеон Шоу с легкостью объяснил его отсутствие. – О, Маккенна собирает вещи перед своим завтрашним отплытием – и, боюсь, составляет для меня длинный список важных дел. – Прежде чем смогли возникнуть еще вопросы, Шоу огорошил всех, сообщив, что вместо того, чтобы вернуться в Нью-Йорк, он собирается остаться в Лондоне и управлять новым офисом.