Но на этот раз ему не повезло — Грин успел повернуться и выставить руку, блокируя выпад, так что испанский клинок лишь разрезал рукав.
Враги отпрянули друг от друга и снова замерли, отдуваясь, с горящими глазами, как два хищника, схватившихся из-за самки.
Сэл не знала, что с домоправительницей, но та лежала без движений, и она поднялась, выждала секунду и, убедившись, что миссис Райт не шевелится, бросилась по коридору. Она неслась так, словно весь ад мчался за ней по пятам. Коридор… дверь… лестница… Спотыкаясь и падая, не переставая звать на помощь, Сэл взлетела по винтовым железным ступенькам, свернула к двери, за которой вроде бы находилась комната Пейджета, и принялась колотить по ней.
Пейджет скатился с кровати. Судя по крикам и отчаянному стуку, там происходило что-то, требовавшее его незамедлительного вмешательства. Не удосужившись даже одеться, он открыл дверь и предстал в таком виде перед запыхавшейся Сэл Ходжес, которая выпалила с десяток не связанных между собой слов. Пейджету понадобилась еще секунда, чтобы схватить штаны и старый пятизарядный револьвер.
Грин снова перешел в атаку, и Мориарти, уклоняясь от летящего по дуге ножа, упал на постель. Лезвие прошло мимо.
Мориарти скатился с кровати и моментально повернулся. Теперь их разделяло широкое препятствие. Профессор начал уставать. Ремни сковывали движения, а раненой руке недоставало прежней ловкости.
Грин на секунду замер, не зная, какой путь выбрать — напрямик, через кровать, или в обход. Взгляд его метался из стороны в сторону. Мориарти стоял неподвижно. Впрочем, замешательство длилось считанные секунды, и вот уже Культяшка метнулся вправо, вынуждая Профессора повернуться ему навстречу. Оба одновременно вскинули руки, и те сомкнулись. Пальцы сжали запястье. Теперь все зависело не от сноровки или ловкости, а исключительно от силы — кто кого пережмет.
Мориарти казалось, что состязание в силе продолжается целую вечность, и эта самая сила уходит из него с каждым выходом. Дважды он пытался ударить Культяшку ногой по лодыжке, но тот был настороже, и чаша весов постепенно клонилась в его сторону. Враг не поддавался, а вот рука Профессора понемногу опускалась. В какой-то момент Грин резко нажал и, высвободив руку, занес нож для смертельного удара.
Раздался выстрел. Эхо отскочило от стен и ударило по ушам с такой силой, будто рядом бабахнула пушка. Лицо Грина перекосилось, рот расползся, рука, словно подрезанная, вяло упала.
Пуля угодила в грудь, и из раны ударил фонтанчик крови. В следующее мгновение тело шмякнулось на пол, воздух наполнился запахом пороха. Мориарти поднял голову — полуголый, растрепанный, Пейджет стоял в дверном проеме, опустив револьвер, из дула которого лениво выползала змейка дыма.
Грин прожил не больше двадцати минут, и ему еще повезло. Дыхание причиняло боль, с губ срывались мольбы о помощи, но Мориарти удалил из комнаты посторонних и, опустившись на кровать, молча смотрел на несчастного, пока тот не испустил последний вздох.
Пейджет привел наверх четырех экзекуторов, полусонных и плохо понимающих, что происходит. Тела убрали. Кейт Райт связали и заперли в одной из комнат под охраной Терреманта.
Разбуженные суматохой, прибежали Эмбер и Ли Чоу. Фанни занялась ушибами и царапинами Сэл Ходжес, которая, воспользовавшись моментом, проглотила два стаканчика «Хеннесси» 1840 года, приберегаемого Профессором для особых случаев. Как только тела унесли, Ли Чоу и Эмбер взялись убирать в комнате: оттерли кровь, вымыли пол и перестелили постель.
Мориарти, закутавшись в длинный шелковый халат, сидел у камина, потягивая бренди. Пейджет, уже полностью одетый, стоял у стола.
— Не могу поверить… Кейт Райт… — Он покачал головой.
Мориарти угрюмо смотрел на пылающие угли.
— Где ее муж?
— Мы держим его внизу. Говорит, что ничего не знал.
— И наверняка клянется в вечной преданности.
Пейджет кивнул.
— Пусть его приведут сюда. И вот что… Пейджет…
— Да, Профессор?
— Не знаю, как и благодарить тебя. Если бы не твой револьвер…
— Это мой долг, Профессор. Любой на моем месте сделал бы то же самое.
Бартоломью Райта привели наверх. Лицо его было бледное как мел, в глазах и уголках рта прятался страх. Говорил он, как человек, сраженный внезапно обрушимся горем, сломленный потерей кого-то из близких и не вполне понимающий, как такое могло случиться.
Проведя с мистером Райтом несколько минут, Мориарти раздраженно распорядился увести его, а потом позвал Ли Чоу. Китайцу было приказано взять бутылку дешевого бренди и посидеть с Бертом, пока тот не уснет. Ли Чоу кивнул и без лишних слов удалился.