— Три механизма, — сказал я. — Тогда получается, что эта дверь предназначена для пауков. По рукоятке для каждой из трех его клешней.
— Мы тоже так думаем, — согласилась Мириам. — Рукоятки как раз подходящего размера. Мы полагаем, что рукоятки надо свести одновременно — одному пауку или трем людям.
— Не могу поверить, что за миллиард лет они придумали всего лишь громоздкую механическую дверь.
— Какой бы продвинутой ни была технология, я не могу представить здесь устройство без ручного страховочного управления. Мы видели, что и сами пауки не идеальны, они могут разбиться или сломаться.
— Но разбивали-то их мы. — Я с неприязнью взглянул на люк. — А надо ли нам его открывать? Мы уже нашли что хотели — или не хотели. Зачем подвергать нас новому риску? Разве мы не можем просто отправиться домой?
Мириам и Майкл уставились на меня с изумлением.
— И ты сможешь уйти отсюда, не узнав, что там? — вопросила Мириам.
— Мы отсюда не уйдем, пока не разберемся, Эмри, так что придется тебе с этим смириться, — заявил Майкл.
Он взялся за свою рукоятку, а Мириам — за свою. Мне ничего не оставалось, кроме как последовать их примеру. Пул начал отсчет.
— Три, два, один…
Я сомкнул пальцы на рычагах и начал их сводить. Рукам в углублении было неудобно, а механизм был тугим. Мышцы напряглись, и я почувствовал, как меня приподнимает над полом. Но рычаги сомкнулись.
Люк завибрировал.
Я выпустил рычаги и быстро попятился. Остальные поступили так же. Мы стояли вокруг, омываемые течением аммиачного моря, и смотрели, как люк выползает из поверхности дна.
Это было нечто вроде поршня, он поднялся сперва на метр, потом на два. Бока у него были идеально гладкими, блестящими, без единой царапинки. Я задумался, сколько же ему лет. Майкл, этот идиот, тут же проявил свое обезьянье любопытство и потянулся к поршню, но Мириам его удержала.
— Я всего лишь хотел проверить устойчивость этой штуковины, — пробормотал он.
Затем этот огромный блок, три метра в диаметре и два в высоту, скользнул в сторону. Пулу пришлось даже отступить на шаг. Послышался негромкий скрежет металла по камню. В полу открылась круглая дыра, и мне сперва показалось, что она идеально черная. Но потом я заметил какое-то мимолетное золотистое поблескивание и переливы света внутри, какие бывают на пленке мыльных пузырей. Я переставая его видеть, если слегка поворачивая голову.
— Ого! — прокомментироват Гарри Пул. — А из этой дыры исходит какая-то экзотическая радиация. Отойдите-ка от нее. У костюмов мощная экранировка, но пара лишних метров воды не помешают.
Мне такое повторять не надо было. Мы отошли к ВЕТ-двигателю, прихватив с собой фонари. Дыра в земле, все еще слегка различимая в отблесках света, походила на этановое озерцо, возле которого лежал металлический монолит люка. Но я и теперь время от времени замечал это эфемерное золотисто-коричневое свечение.
— Похоже на грань интерфейса червоточины, Пул, — заметил я.
— Неплохое наблюдение, — подтвердил Пул. — Мне тоже кажется, что мы видим именно ее. Гарри?
— Да. — Гарри помолчал. — Жаль, что у вас в костюмах нет более чувствительных датчиков. Я полагаюсь на приборы, встроенные в ваши костюмы, приборы внутренней диагностики в ВЕТ-двигателе, кое-какие нейтринные потоки…
Да, думаю, мы видим последствия напряжения пространства-времени. Есть и кое-какие интересные оптические эффекты — искаженное поле гравитации работает как линза.
— Значит, это интерфейс червоточины? — спросила Мириам.
— Если это так, то он намного совершеннее тех неуклюжих монстров, что мы соорудили на орбите Юпитера. А что там находится по другую сторону барьера… Наверняка не Титан.
— Осторожнее, — предупредила Мириам.
Мимо нас к дыре проковылял паук. Он постоял на краю, словно озадаченный тем, что дыра открыта. Потом наклонился — совсем как тогда, когда в кратер нырял наш паук, на котором мы прокатились через вулкан, — и скользнул головой вперед в черный диск. Впечатление было такое, словно он упал в лужу масла, которое сомкнулось над ним, — даже не колыхнувшись.
— Я бы не рекомендовал вам следовать за ним, — сказал Гарри. — Там смертельно опасная радиация. Даже в костюмах вам такой переход не пережить.
— Лета… — пробормотал Майкл. Он был разочарован!
— Значит, нас здесь больше ничего не держит? — уточнил я.