Выбрать главу

- Конечно, только это наша работа или поставщики? – добавила в тон ее шуточному настроению

И тут.

- Ответьте громче, Александра Евгеньевна, нам всем интересно было бы это услышать, - спросила начальница, тоном как отрезала все хорошее настроение, стоя в проходе , и как всегда подслушивая разговоры.

- Светлана Ивановна, а то вы не знаете, что это из сюжета фарса «Адвокат Пьер Патлен», где «бараны» это вернуться к сути мероприятия, а в нашем случае это к работе.

Глаза Светланы Ивановны сузились в плоскую линию, где того и гляди метнет молнии, она, развернувшись покинула всеобщий кабинет.

- Зря ты так, как бы она на нас не отыгралась, - напряженно сказала Сашке.

- Не парься, ответила за испорченное настроение всем.

Так и вышло, закончить работу у нас с Сашкой получилось около 10 вечера. Начальница, несомненно, взбесилась, и решила поставить нас на место. То одно ей было не так, то другое. А когда та ушла в конце рабочего дня, гоняла по почте.

Как только мы вышли из здания, закончив работу, то сразу встал вопрос, что же дальше.

- Пошли к тебе. Сегодня я останусь у тебя, - предложение подружки было заманчивым, одной не хотелось оставаться в такой день, но ее ждал парень, поэтому настаивать не стала.

- Да ладно, Саш, иди домой, там Игорь заждался.

- Он уехал к матери на 2 дня, будет только завтра, поэтому не переживай. У тебя есть что-нибудь градусное? – подружка явно задалась продолжить вечер

- У меня все есть, - рассмеявшись и обрадовавшись, что все же окончание дня будет веселым. Если б я только знала, что оно изменит мою жизнь навсегда

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 2

Мы зашли в квартиру, она – съемная, светлая и что хорошо, хозяйка меня полностью устраивает. Ни шастаний без звонков, ни претензий, что не убрано. Следить то я следила, но не всегда получалось.

Прошли на кухню, Сашка взялась за алкоголь, достала из закромов хорошую бутылку вина, а сама начала готовить ужин и закуски. Не на голодный же желудок распивать.

После всех приготовлений, уселись в комнате перед телевизором.

- Как хорошо, - сказала облегченно

- Ну да, а будет еще лучше к концу бутылки, - захихикнула Сашка

- Как у тебя дела с Игорем? - не могла не спросить подругу, которая 2 года встречается с парнем.

- Все прос-то пре-вос-ход-но, жду предложение, может, поехал к маме за советом и одобрением, - иронично ответила она, но не стала больше вдаваться в подробности, и я отстала.

Итак, бокал за бокалом, мы почти выпили бутылку, а под веселые разговоры время быстро пролетело. И тут Сашка обратила внимание на коробку, которая стояла на полке у шкафа.

- А что за коробка?

- Это все что осталось от мамы, - без эмоционально ответила ей. - Только я ее не открывала еще. Так и стоит после похорон. Даже пыль там не протираю, лишь бы особо не касаться, память утраты все еще свежо.

- Если, не против, я открою? – в наглую, спросила она, возбуждаясь от таинственности. Будто там завещание на шикарный особняк хранится. – Может, пришло как раз то самое время открыть. Вдруг что-то интересное тебе оставлено.

– Ну, не знаю, попробуй, - промямлила в ответ, не особо восторгаясь от такой идеи.

Она подскочила, взяла с полки коробку и уселась обратно. Открыв крышку, первое, что бросилось в глаза, это мамины побрякушки, сережки золотые, те самые, что подарил ей отец перед своей смертью, блокноты, сувенирчики и свернутый листочек. Сашка его первая схватила, открыв, я лишь увидела краем глаза «свидетельство о рождении» на мое имя, и интерес у меня сразу к нему пропал, я начала рассматривать безделушки, миленькие сердцу вещи, это ведь все, что есть от мамы.

- Надь, у тебя ведь день рождения сегодня, 20 июля? Я же ничего не путаю? А здесь указано 20 августа, - ошеломленно спросила Сашка. – Так где, правда? В паспорте или в свидетельстве?

Я взяла свидетельство в руки, и сама удивленно уставилась на дату, да, указано 20 августа. Это явно, какая-то ошибка. Насколько я себя помню, всегда отмечался мой день рождения 20 июля.

- Я завтра позвоню в отдел ЗАГСа и уточню, что мне с этим делать, - успокоившись, ответила себе самой, хотя в душе притаилась тревожность, чтобы это могло значить.