— Это ты типа пошутил? — удивился опер. — Ну и какие результаты?
Тонков безразлично пожал плечами.
— Какие были, такие и есть. Вскрытие ничего нового не показало.
— Как «ничего не показало»?! — разозлился Громобой. — От чего они тогда умерли?!
— Да очень просто. Хочешь, посмотри мои рабочие записки. — Тонков кивнул на смятые бумажки с какими-то пятнами. — Маша придет, напечатает акт: все внутренние органы целы, кости целы, повреждений на кожном покрове нет, травм не обнаружено…
Громобой почесал затылок.
— Ладно, всяко бывает. Только сам понимаешь, такой ответ в заключении писать нельзя.
— Почему? — спросил Тонков.
— По кочану, — остроумно ответил опер. — Что ты написал нашему парню по делу Мухина?
— Что, что… Написал то, что сказали. — Эксперт доел бутерброд и из ящика стола достал следующий.
— А что сказали?
— Сказали, ведомственную статистику не портить. Ну, это совсем другое дело — там я особо ничего и не придумал. Причина смерти точно не установлена, но высока вероятность острой сердечной недостаточности, спазма. Сосудики сжались, а когда наступила смерть — разжались опять. Так бывает.
— Это мы знаем, — махнул рукой Громобой. — Ваши коллеги даже шутейную поговорку придумали: «Вскрытие установило, что смерть наступила в результате вскрытия». Так?
— Ну, почти так, — ответил эксперт, увлеченно расправляясь с очередным бутербродом.
— Ладно. Ну и как ты думаешь про трех человек написать? Что у каждого тоже сердце остановилось?
— Как есть, так и напишу, — вдруг озлобленно сказал Тонков.
— Интересно, что ты напишешь? Что ты не знаешь, почему они умерли?
— Да, именно так, это и есть правда! Проведем гистологию на предмет токсического воздействия. Скорей всего, она даст отрицательный результат, что подтвердит мои выводы. И все — я свою работу выполнил…
— Да проводи что хочешь! Радиационное, химическое исследование, получай ответы и делай выводы! — с трудом сдерживаясь, проговорил Громобой.
— Выводы делать — не моя работа, а твоя! — перебил Тонков.
— Да-да, грамотные все стали! Вот ты сидишь, обжираешься, а я ночь не спал и с утра по городу бегаю. А ты мне даже бутерброд свой не предлагаешь, хотя я тут никогда бы есть не стал!
— Еще как ел, — злорадно сказал Тонков. — Ел, пил и закусывал. И не здесь, а прямо в анатомическом зале.
— Ты еще расскажи, что я женские трупы трахаю, — огрызнулся Громобой.
— Это не скажу, врать не буду, не видел. Но напишу то, что есть на самом деле!
— Ты включи голову! Этого писать нельзя! — веско сказал Громобой. — Потому что если не установлена причина, то рушится все остальное — кого разыскивать, по какому факту вести следствие… Если люди просто скоропостижно умерли, то это не преступление и не происшествие. Если бы каждый из них скончался дома, в своей постели, то вполне можно было бы это списать на вашу любимую сердечную недостаточность… Но у каждого в отдельности! Да и то с натяжкой, пришлось бы с прокурором договариваться…
Эксперт доел бутерброд, вытер руки о халат и поднялся.
— Ладно, у меня целая куча бумаг. До вечера буду отписывать.
Но Громобой как будто его не слышал:
— А сейчас весь город стоит на ушах, уже объявлено о тройном убийстве, пострадал известный бизнесмен, а ты заявляешь, что никаких улик не обнаружил! Короче, получится, что дело провалено. И не по моей вине, не по вине убойного отдела, а по вине судебно-медицинского эксперта, который не смог установить причину смерти! Вот и получится — все в стороне, а ты в бороне!
Тонков подумал-подумал и пришел к выводу, что, скорее всего, так и получится.
— Ну и что ты хочешь? — спросил он. Потому что, когда решение подсказано, согласиться с ним легче, чем придумывать ответ на непонятную задачу самому.
— Я предлагаю установить причину смерти и написать в акте: у одного — разрыв печени с обильным внутренним кровотечением, у второго — остановка сердца в результате сильного удара. Так, кстати, бывает у боксеров. И у третьего выберешь что хочешь: например, перелом шейных позвонков. Так тоже бывает, когда голову ставят задом наперед. И в результате получится, что ты блестяще справился со своей работой, выявил объективную картину произошедшего избиения, а дальше уже мы должны землю носом рыть!
— Так вас и драть будут!
— Не привыкать! Нас дерут, а мы толстеем!
Тонков почесал затылок.
— Ну, так — значит, так!
— Вот и ладушки! Дай пять! И позвони следаку, сообщи ему новость…
Они пожали друг другу руки, а когда разошлись, каждый вытер свою ладонь — Тонков о халат, а Громобой — о штаны.