В уголовном розыске районного Управления полиции линию преступлений против личности обслуживали четыре сотрудника, да в убойном отделе городского УВД работали пятнадцать. Все были загружены работой «по самое не могу» — в многомиллионном мегаполисе убийств, к сожалению, хватало, поэтому при обнаружении каждого нового трупа они вели себя вовсе не как их киношные коллеги, которые дотошно выискивают признаки убийства даже в смерти глубокой старушки или в очевидной, на первый взгляд, автоаварии. Нет, в реальной жизни первой и основной выдвигалась версия о ненасильственном характере события: скоропостижная кончина от болезни, несчастного случая, самоубийства…
На всякие мелочи, не укладывающиеся в картину происшествия, внимание не обращалось: ну, не хватает двух-трех сантиметров веревки для того, чтобы повешенный мог встать на табуретку, с которой потом спрыгнул, — разве может такой пустяк разрушить стройную и удобную версию? Или сомнения судмедэксперта в том, что самоубийца нанес себе второе ранение ножом в сердце, ибо уже после первого «был лишен возможности совершения целенаправленных действий»… Но ведь практике известен признанный случай самоубийства четырьмя ножевыми ударами в сердце или двумя пистолетными выстрелами в висок! Да мало ли какие еще чудеса в жизни случаются! И какие обстоятельства они скрывают…
К тому же все сомнения толкуются в пользу обвиняемого, а когда обвинение предъявить некому, то, значит, в пользу следствия… Поэтому случай на Щелковском шоссе таил в себе большие резервы для возможности установить в нем отсутствие криминала: если следов насильственного воздействия не обнаружено, то причина смерти может быть вполне естественной: например, отравление выхлопными газами автомобиля или неизвестным веществом, которое покойные случайно приняли с едой или питьем… Конечно, на первый взгляд эти объяснения малоправдоподобны, но следствие и розыск должны руководствоваться конкретными фактами, а не расплывчатой «правдоподобностью», поэтому, если судмедэксперт сказал: «Следов насилия нет», то это факт — на «нет», как известно, и суда нет…
С таким настроением «убойщики» готовились к межведомственному совещанию и были они единодушны, за исключением одного Громобоя, который всегда ставил личный интерес выше корпоративного, но всегда это скрывал, поэтому он вроде бы тоже был единодушен с коллективом.
В отличие от полицейских «убойщиков», служба безопасности организации «Комплекс» включала в себя десять специалистов, у каждого из которых была своя бригада из пяти-семи «солдат». Кроме того, при необходимости «Комплекс» привлекал и братву из дружественных Организаций. Он мог поставить «под ружье» порядка трехсот, а то и пятисот бойцов. Убийство Рыбака — а все считали, что это убийство, даже не дождавшись результатов вскрытия, — было серьезным делом, на которое задействовали сотни человек. Поэтому, когда началось межведомственное совещание, оперативный состав полиции и следователи, работавшие в надежде прекратить уголовное дело за отсутствием события преступления, знали гораздо меньше, чем сотрудники «Комплекса», которые проводили параллельный розыск с целью найти и покарать виновных, может быть, даже независимо от наличия и степени их виновности.
Межведомственное совещание началось в четырнадцать часов, с докладом выпустили молодого следователя Колтунова, и это было верным знаком того, что хвастать нечем: в противном случае отчитывался бы кто-то из руководителей.
Невыспавшийся Павел Егорович, не читая с бумажки, что он по молодости и перегруженности избыточными знаниями, вроде требований Петра I к боярам «выступать не по писанному, дабы дурость каждого видна была», — таковой дуростью и считал; довольно толково изложил суть дела, лишь иногда сверяясь с кратким конспектом.
— Вопреки первоначальным впечатлениям судебно-медицинского эксперта товарища Тонкова об отсутствии на трупах внешних телесных повреждений, при вскрытии он обнаружил серьезные повреждения внутренних органов: разрыв печени, остановку сердца и перелом шейных позвонков. Предположительно удары наносил боксер, возможно, в жестких, так называемых «снарядных» перчатках…
«Убойщики» удивленно переглядывались, а их начальник подполковник Гамаев — плотный коренастый мужик с короткой стрижкой — даже перебил следователя:
— Откуда эта информация?! Почему мы ничего не знаем?!
— Безобразие! — делано возмутился Громобой. — Эксперты всегда докладывают первыми оперативному составу!