Он поднес к глазам бинокль и, внимательно вглядываясь, рассмотрел в траве ползущих справа и слева к нему Стражей. Их комбинезоны сливались с окружающей растительностью, но опытный глаз отделял пока еще живых существ от неживой природы.
Для удобства прицеливания он встал и, прячась за ободранный пулями ствол баобаба, несколько раз выстрелил. С высоты своего роста, конечно, обзор был лучше, чем из положения лежа, и две пули попали в цель. И тут же в атаку пошли оставшиеся собаки — похоже, у Стражей не выдержали нервы. Он выстрелил — раз, два, три, но промахнулся: очевидно, сказывалась усталость и нервное напряжение. Тогда он стал наводить красную точку маркера не на голову с прижатыми ушами, а на живот, который открывался при каждом прыжке. Дело пошло на лад: атакующая слева собака с жалобным визжанием плюхнулась в траву, и, хотя пыталась ползти вперед, опасности уже не представляла. А нападающая справа за это время сократила дистанцию до пяти метров и уже прыгала на него, когда пуля угодила ей прямо между глаз. С псами было покончено.
Переключившись на собак, он не обращал внимания на ожесточенную стрельбу Стражей. Пули свистели рядом с ним, и он чувствовал, что вот-вот очередная свинцовая оса ужалит его, хотя до сих пор он привык жалить противника, чем и оправдывал свой позывной. Но вдруг все вокруг потемнело. Он не понимал, в чем дело. На небе появились звезды. Неужели так быстро наступила ночь? Да, в этих широтах темнеет очень быстро, но не так, как будто среди бела дня просто выключили свет! И тут же он услышал хрипение, сопение, и совсем рядом из темноты вынырнула почему-то освещенная морда африканской собаки с широко раскрытой пастью. С устрашающим криком он выставил ей навстречу винтовку, зубы щелкнули и перекусили оружие пополам — в одной руке остался ствол, а в другой — казенная часть с прикладом. Справа и слева выскочили еще невесть откуда взявшиеся и неведомо чем освещенные псы, вцепились ему в руки, ноги, повалили на землю, острые клыки схватили за горло…
Он вскочил. Точнее, сел на смятой постели. Вокруг не было ни бескрайней саванны, ни баобабов, ни Стражей Закона, ни оружия. Он находился в своей собственной просторной, хорошо обставленной квартире, сердце билось где-то под горлом, все тело покрывал противный липкий пот. Хотелось принять душ и выпить полстакана коньяка. Но что там за светящиеся точки под кожаным креслом? Нащупывая на прикроватной тумбочке пистолет, он резко спустил ноги с кровати, но пистолета на месте не было, а грубые ступни наступили на теплое бесшерстное тело, которое с визгом рванулось в сторону… И из-под кресла выглянула широкая рыжая морда со светящимися глазами… Откуда в московской квартире африканские собаки-людоеды?! И где его «ПМ», с которым он никогда не расставался? Он закричал, и этот крик разбудил его по-настоящему.
Африканских собак в квартире не было. Да и никаких других — тоже. Все остальное было: и пистолет на тумбочке, и страх, и липкий пот, и бьющееся под горлом сердце… Это не первый такой сон, поэтому он почти никогда не оставлял женщин на всю ночь. Каждый раз ночной ужас заканчивался по-разному. Но во многом повторял ту картину, которая имела место в действительности. За исключением главного: ему удалось уйти. Схватка происходила днем, никакой темноты не было. И не было лишних собак. И никто не хватал его за горло.
Он пересидел преследователей в болоте, дыша через срезанную тростниковую трубочку — это азы специальной подготовки, способ столь же древний и простой, сколь и надежный. Собаки уже не могли определить его местонахождение, потому что были убиты. Конечно, преследовавшим его Стражам следовало бросить в болото как минимум две-три гранаты. Но они этого не сделали. Может быть, гранат у них не было, а может, их больше интересовала основная группа. В общем, ему удалось спастись. А группу они догнали, и без потерь не обошлось. По всем правилам вина лежала на нем. Из-за этой вины он видел такие сны. Вина жгла его изнутри, мешала жить и наслаждаться жизнью, которую он купил, заплатив жизнями своих товарищей.
Он встал, взял пистолет, на всякий случай заглянул под кресло, под кровать и обошел всю квартиру. Подошел к бару в виде глобуса, стараясь не глядеть на Африканский континент, открыл его, налил себе полстакана коньяка «Хеннесси» и залпом выпил. Но до утра так и не смог заснуть. Что-то не давало ему спать, звеня будильником, как только начинали слипаться глаза. Возможно, это была совесть. Хотя он не хотел думать на этот счет.
В отличие от органов правоохраны, отдел безопасности «Комплекса» не увлекался формальными процедурами: совещаниями, планами, докладами. Его сотрудники рыли землю — в переносном, а если понадобится, то и в прямом смысле. Они опросили всех служащих и многих посетителей «Сапфира». Установили факты ссор между гостями, которые, впрочем, закончились мирно, но к участникам все равно поехали. Имели место и несколько конфликтов со стриптизершами: одной гость залез в трусики, причем сделал это не во время оплаченного приватного танца, а просто так, на халяву. Вторую какие-то «быки» настойчиво звали прокатиться после работы, но она отказала, разговор перешел на повышенные тона, и «быки» ушли недовольными. Третью после приватного танца клиент не выпускал из кабинета, требуя полного удовлетворения, доводам подоспевшей охраны о том, что ночной клуб вовсе не публичный дом, он не верил, дело дошло до драки, и наглеца с приятелем пришлось грубо выкинуть на улицу.