Я поспешил срастить поврежденный энергетический канал, к которому «присосалась» эта частичка. С помощью специального заклинания это мне удалось. И последний этап — зарастить повреждение, нанесенное «иглой жизни». Все удалось. Отлично. Осталось повторить это еще энное количество раз и…
Сорок семь. Сорок семь гребаных частиц оставила проклятая тварь! Когда я закончил, одежда на мне была полностью мокрая, а сам я себя чувствовал хуже, чем выжатый лимон. Я попрощался со всей наличной маной, единственное, что мне хотелось — это отрубится прямо тут, не сходя с места. Но я себя пересилил — разделся догола, и вышел под дождь, из пещеры. Поток ледяной воды смыл с меня все. Трусясь, как осиновый лист, я вернулся в пещеру, вытерся, одел сухую одежду, и укутавшись в захваченное колючее, но теплое одеяло, лег спать — ни сил, ни маны у меня уже не было, что бы снять сонное заклинание с гнома.
Выжженные земли… Искалеченная земля, обожженные и поплавленные камни, все вокруг мертво и безжизненно. Редкие — редкие зеленые травинки на общем сером фоне. Каким‑то непонятным чувством я знаю, что я вижу Земли Никкасу. Я куда‑то иду… Поворачиваю голову налево — рядом со мной идут еще трое, в ауре которых я вижу кольцо дара. Монахи. Монахи Никкасу. Разве их не уничтожили всех? Я всматриваюсь в них, и отчего‑то мне кажется, что все они уже мертвы, и только притворяются живыми.
Один из монахов что‑то произносит. Я не слышу слов, но я знаю, что он сказал: идти осталось уже недолго.
Как‑то рывком приближается что‑то, что еще мгновение назад было точкой на горизонте. Это что‑то очень напоминает знаменитый Стоунхендж. Такие же огромные каменные блоки, образующие неизвестного назначения циклопическое строение. Заклинание, разрушившее все вокруг, не смогло нанести существенного вреда этому строению — слишком оно было огромно.
…А потом что‑то изменилось. Огромные красные глаза заглядывали мне в самую душу. Я пытался убежать, но не мог сдвинутся ни на миллиметр. От них ко мне устремлялся красный огонь. Они калечили, выжигали меня, мою душу. Я кричал. Я плакал. Страх и боль были просто невыносимыми…
…хо, тихо, спокойно, просыпайся давай, парень — откуда‑то издалека дошли до меня чьи‑то слова.
Я открыл глаза, но перед моим взглядом все еще стояли ужасные красные глаза. Моргнул несколько раз. Слезы катились из моих глаз. И я начал наконец‑то видеть. Встревоженное лицо гнома, склонившееся надо мной.
— Что случилось? — пробормотал я, и сам не узнал свой голос. Прочистив горло, я попытался сказать почти же самое: — все в порядке? — Теперь мой голос звучал почти, как обычно.
— Ты кричал, когда спал. Кошмар снился, что ли?
— Снился? — заторможено ответил я — Точно! Снился! Это был просто кошмар. Это был…
Еще мгновение назад я отчетливо помнил весь сон, а теперь он исчезал из моей памяти, как вода в пустыне. Что же мне снилось? Глаза. Ужасные красные глаза — это я точно помнил. Они сделали мне что‑то… И больше ничего. Не помогла даже моя абсолютная память.
— Не могу толком ничего вспомнить — пожаловался я Дигиру.
— Такое бывает. А оно тебе надо, что бы вспоминать? Какая‑то гадость приснилась, ну и хнорр с ней. Какого… еще ее вспоминать?
— Мда, ты прав. Как нога, как самочувствие?
— Да вообще отлично. Давно я себя так хорошо не чувствовал. Похоже, ты меня вылечил. Я правильно понял?
— Еще не знаю точно… Погоди, сейчас я проверю тебя. Я просканировал его организм, но больше ни одной враждебной частицы не нашел.
— Могу тебя поздравить. Все частицы я смог убрать, и заживить все то, что они натворили. Так что ты здоров, как… как гном — я улыбнулся
— Спасибо — очень серьезно поблагодарил меня Дигир — я этого никогда не забуду. Я ведь шел к людям, по сути, уже приготовившись умирать. С такими ранениями гномов не спасают. Так что я тебе должен. От денег ты отказался, но что‑то тебе нужно же? Скажи мне, и я постараюсь помочь тебе с этим.
— Да я уже тебе говорил. Хочу научится рунной магии. Она мне нужна… для моих исследований. (Не рассказывать же ему, про то, что я с помощью рунной магии хочу модифицировать себе ауру?)
— Рунной магии? Хм. Сам я в этом не сильно соображаю, а точнее, вообще не соображаю. Не мое это. Но у меня есть родич. Вот он — знает многое. Старый пень уже коптит пещеры лет семьсот. Пусть живет еще столько же, конечно. Но… желательно подальше от меня — доставучий он, гад. Все выпытывает, у всех. Любопытный. Да еще и слабый одаренный. Он точно может тебе многое рассказать. Если захочет, конечно. Но в этом я постараюсь тебе помочь.
— Так ты, я так понимаю, теперь вернешься обратно?
— Ну да, а что мне у людей делать? Так что теперь нам по пути. Как вернемся, я такой пир закачу, весь клан будет гудеть. Молотом клянусь! И ты — обязательный гость, и даже не вздумай отказываться!
— Да я и не собираюсь — весело ответил я — когда приглашают от души — не дело отказываться.
— Вот — вот. Тем более, что я уже и не надеялся выжить, если честно. Все уже со мной попрощались. Я сам запретил меня провожать — решил пойти один. Если что — моим бы весточка дошла… Так что и не сказать, как я тебе благодарен. Но главное — знай — если что — я всегда помогу, чем смогу.
Я хлопнул гнома по плечу рукой — насколько я знал, этот жест у них означает тоже, что и у нас — дружеское расположение.
— Проехали. Давай лучше завтракать. Тем более, что, похоже, погода налаживается.
— Верно. Я уже смотрел — пройти можно.
Позавтракав, я «оживил» Мурку, и мы двинулись дальше. Но теперь я шел пешком — ехать на химере со скоростью идущего пешком гнома мне не понравилось. Приятней уж своими ногами идти. Да и общаться так было удобней. Кошмары меня больше не мучили, и я решил плюнуть и забыть про свой сон. Тем более, что толком его вспомнить так и не удалось. На местах ночевки, я, поставив «сигналку», сначала вкидывал весь резерв маны в наращивание количества энергоканалов в теле. Потом, убедившись, что гном заснул, еще с часок общался с Советником. Я общался с ним по тому же принципу, что и читал книги — сначала нужно вытянуть все знания, а уже потом пытаться их освоить. Все знания, которые находились вне моей черепной коробки, на свитках, в книгах или вот как сейчас, в специально обработанной душе, казались мне ненадежными. Может быть, это была моя индивидуальная параноя, кто знает? Окончательно сформировалась она, кажется, после того, как во время одного тяжелого боя в мои вещи попала специальная зажигательная смесь, и все мое имущество сгорело дотла.
… Это было двадцать семь лет назад, мы штурмовали замок одного из правителей СИГа — Союза Ирских Графств. Мы — это отряд барона Жолида (почти двести человек, мастер магии Воды и два его ученика, одним из которых тогда был я) и где‑то в десять раз больше армейский отряд императора Литона, с двумя одаренными — полными магами магии Огня и Земли.
… Замок был хорош, хоть на первый взгляд и неказист на вид. Толстые и высокие стены, почему‑то были замазаны землей. Через каждые пятьдесят метров замковой стены — невысокая башенка, служащая почти идеальным прикрытием для стрелков. Ворота были крошечные — в такие с трудом проедет одна — единственная повозка. Никто не сомневался, что их уже заложили изнутри, так что пытаться разбить их не имело никакого смысла. Судя по донесениям, в замке было под тысячу человек. Плюс, замковый одаренный — посвященный магии Земли со своим учеником. И еще была непроверенная информация о том, что хозяин замка нанял еще одного одаренного. Кто он, и адептом какой магии являлся — для нас пока была загадка. А значит, стоило ожидать неприятных сюрпризов. Хотя и без того ситуация была непростая — соотношение сил не слишком внушало радости. Чтобы проломить хорошо налаженную оборону толково построенного замка, как правило, требовалось значительное превосходство. Или в живой силе, или в одаренных. (Ну, если не рассматривать разные хитрые ходы с засылкой лазутчиков, например, или работой с предателями внутри — на это просто не было времени). Вдвое больше воинов — это, безусловно, маловато. Надежное укрепление гарантированно «убирало» перевес в живой силе. Так что вся надежда была на одаренных.
— Я предлагаю ничего не выдумывать. Просто, как обычно, послать бойцов под прикрытием одаренных, надеюсь, на противодействие у вас сил хватит? Послать сразу всех — и у них просто не хватит сил перекрыть оборону по всему периметру стен. И все, что тут сложного? — предложил один из императорских капитанов, молодой — не старше двадцати лет. Его лицо было тщательно выбрито, а сам он сверкал надраенными частями обмундирования.