Филу, как резистанту, это нравилось все меньше. Будучи человеком умным он понимал, что такие как он, для магов кость в горле, и если ситуация и дальше будет развиваться похожим образом, то вполне может оказаться в списках на увольнение. То самое, после которого не бывает пенсии.
Но изменить что-либо Фил не мог, мог только попытаться исчезнуть и забыть об «Аусграбуне», но не хотел. Отчаянно цепляться за жизнь и жить в постоянном ожидании, что за тобой придут, он не собирался. Работал как раньше, анализировал полученные данные, писал отчеты, правда теперь он не был уверен, что они хоть кому-то нужны. А еще он искал любые крохи информации по битве под Киевом. Но ничего способного дать ответы на вопросы так и не нашел. По всему выходило, что симбионты не могли победить, когда против них бросили все силы, но они победили. Как? Кто помог? Ответов не было.
А потом в мюнхенский офис пришел новый шеф. И уже на следующий день после назначения, он вызвал Фила.
На вид новому шефу было лет двадцать пять, максимум тридцать. Худощавый, гладковыбритый, какой-то прилизанный, он больше напоминал чьего-то сына, который от нечего делать сел в кресло отца и теперь строит из себя босса.
Но Фил никогда не велся на первое впечатление. Он почти сразу понял, что перед ним опасный человек, опасный и опытный, уж точно не мальчик. Как бы он не выглядел.
— Здравствуйте, Фил, — шеф не стал ходить вокруг да около, а сразу перешел к делу, — я бы хотел, чтобы вы полетели в Киев.
— Зачем? — Фил сумел задать вопрос спокойным голосом, но внутри невозмутимого немца все бурлило.
— По нашим прогнозам там скоро появятся те, кто причастен к небезызвестной вам бойне. Я знаю, что там погиб ваш сын, и приношу соболезнования, — шеф на секунду замолчал, — и даю вам шанс найти, а может, даже поквитаться с виновниками.
— Вы хотите сказать, что вернутся симбионты?
— В этом не уверен, — покачал головой шеф, — они, насколько мне известно, спрятались в одном из карманов, и на Землю не возвращались, — он помолчал пару секунд и добавил, — во всяком случае, так думают наши эксперты.
— Тогда о ком вы говорите? — Фил, казалось, был сбит с толку.
— Об Ире Стариковой и ее муже, человеке который использовал «Норспеерамонус» и взял на себя его проклятие.
— А,.... — но шеф перебил Фила.
— Под Киевом было использовано заклятие, которое сработало под щитом, — сказал он, — по всем признакам, это магия высшего порядка, до этого на Земле не известная. С вероятностью выше девяносто пяти процентов, это заклятие сотворила Ирина.
— Почему вы в этом уверены? — Фил не смог не выдать волнения, столько времени он безрезультатно пытался разобраться в том, что произошло, а теперь ему предлагают ответы на вопросы.
— Потому что Старикова под внешним воздействием, — ответил Фил, — люди покойного Клауса сумели захватить ее, — он посмотрел на Фила, налил в стакан воды, и протянул его немцу,
Фил жадно выпил, после чего шеф продолжил,
— Захватить сумели, а удержать нет. Но в машине, пока их везли на базу, она говорила с мужем на каком-то неизвестном языке. Распознать его не смогли, значит, на этом языке говорят в каком-то ином мире. Потому выходит, что учитель у Иры из другого мира, — шеф усмехнулся, — со всеми вытекающими. Сами знаете, их магия не чета нашей.
— А что с ее мужем? Я немного слышал о «Норсе...», «Носр...»- он махнул рукой, — о клинке, но недостаточно. Ее муж тоже опасен?
— Да, — шеф по-прежнему оставался спокойным, — опасен самим фактом своего существования. Ему боялись причинить вред, действовали с оглядкой и в результате проиграли.
Фил открыл рот, но шеф поднял руку, предваряя следующий вопросы.
— Простите, Фил, мало времени. Если вы согласны лететь в Киев, то вам передадут все материалы, изучите их перед началом новой операции.
— Согласен, — ответил Фил и встал, — я так понимаю лететь должен прямо сейчас?
***
И вот теперь он смотрел на крохотного человечка, одного из виновников смерти его сына. Смотрел и начинал злиться, ибо этот малыш слишком уж уверено себя чувствовал, не боялся или делал вид, что не боится. Это не устраивало Фила. Он сжал Проклятого и поднял на уровень глаз.
— Значит так, — Фил говорил спокойно, но злость, нет-нет, но прорывалась в его голосе, — хочу, чтобы ты знал, я не боюсь смерти. И если мы не договоримся, если ваша гребанная семейка продолжит гнуть пальцы, то я тебя убью. Знаю, проживу после этого недолго, но зато окажу своим товарищам неоценимую услугу. Это ясно?
Миша не ответил, он смотрел в серые глаза великана и чувствовал все нарастающую ярость.