－Да, он же мастер выводить нас с Его Светлостью из себя. Бесить начинает лишь одним своим появлением! Благодаря его гениальным бесительным способностям мы упорно тренируем выдержку и силу воли. - Продолжил свою пламенную речь Паолос.
－А, да! Истинный беситель. Ух, как кулаки иной раз чешутся, но я ухитряюсь держать себя в руках. - Поддержал друга герцог. - Тренировка выдержки, силы воли и удержания себя в руках по полной программе.
－Переломы нижних конечностей и подвывих нижней челюсти с фингалом под глазом Вашего секретаря - это мелочи. Меня больше интересует состояние бойца после наказания. Это ценный экземпляр бойца, который способен повысить обороноспособность поместья. Ваша Светлость, давайте сначала воители, потом бесители. Без последних можно и обойтись. - Постаралась я охладить их пыл.
－Ваше Императорское высочество, миледи. Без бесителей никак! Они у нас по поместью ровным слоям рассыпаны. - Заверил меня Паолос.
И тут я поймала себя на любимом мамином жесте, когда она при виде Владыки начинает потирать виски.
－М-да, теперь сомнений больше не осталось, вы истинные представители рода Белых драконов, Владыка будет счастлив. - Высказалась я и доставая бумаги из поясной сумки уселась в слишком большое для меня кресло герцога.
－Моя миледи, а Вы? - Странным голосом спросил герцог.
－Моя мама, покидая зал Совета Малого круга Империи часто повторяет: "Брось Белого дракона в одиночку решать его одну маленькую проблему и мир от разрухи уже не спасти!", Я с ней согласна. - Процитировала я маму.
На этом наш разговор оборвался и после недолгого молчания, видя, что я поглощена бумагами, герцог вернулся к докладу лекаря.
Глава 24. Нет конца у ужаса, он просто многолик
15:17
8й день Травня 3042 года от схода Небес
Герцог
Ожидать миледи в моём кабинете нам с Паолосом долго не пришлось. Почти сразу после обеда она, снова появясь из воздуха, нас хоть и удивила, но уже не так сильно как первые разы. Паолос выругался, а я только вздрогнул. Правда слегка озверел на её высказывание о том, что какой-то дрянью внутри нас мы должны пользоваться, чтобы её видеть. Тут я постарался донести до неё мысль, что каждый судит по себе. Я даже оскорбил её, но был поставлен в тупик, из которого не знал как выбраться. Она пропустила оскорбление и перевела всё на холодный и рациональный свой язык. Казалось, что части моей речи вообще не было. Тогда я сообщил ей, что в моем мире за это женщина даёт мужчине пощёчину. И снова холод рационализма и полного бездушия. Словно чувств у неё не было, вот и оскорблять тут нечего. Но я же видел промелькнувшую в глазах обиду и даже гнев. Как это успело вымерзти? Куда делось? Я продолжил разговор.
Когда она подтвердила, что обида была. Я испытал облегчение - она не безнадёжна. Ещё легче мне стало, когда она сообщила, что не хочет причинять мне боль. Это очень хорошо, хотя моя харя видала много кулаков и не раз лекари из кожи вон лезли, чтобы восстановить подобающее герцогу личико. Главное другое из её голоса стало уходить бездушие. Теперь нужно правильно подобрать слова и убедить её самой начать чувствовать мир. Не просто ощущать эмоции других, а самой быть более эмоциональной. Очень кстати подвернулся её вопрос о том, почему мы прижимаем женскую ручку к своей груди. Я получил возможность пробиться к её чувствам и вовсю этим пользовался, раскрывая ей свои чувства. Мне было важно, чтобы она ощутила то, что я пытаюсь выразить словами. Когда она предположила, что должна будет сделать ответный жест и приложить мою руку к своей груди меня обдало жаром. Прикоснуться, ощутить тепло её груди…
А дальше я поплыл по волнам нарастающего желания. Желания ласкать, укутать нежностью, завернуть в поцелуи… Безумие, но в её глазах я видел отражение моих желаний. Она не отводила взора и словно оживала, начиная светиться нежностью, лаской и желанием.
Миг, и глаза невесты заиндевели, я опустил взгляд и краем глаза только успел заметить нож. Благо Паолос не зря был прозван Грифоном. Ничего и никогда не ускользало от его взгляда и реагировал он всегда первым. Вот и тут, едва заметив нож в руке миледи, он метнул в вошедшего моего первого секретаря самую большую книгу, которая только попалась ему в руки. Да, книга долетит позже ножа, за то вовремя спровоцирует секретаря начать манёвр уклонения. Так и вышло. Трусливый граф начал уклоняться от книги за долго до того, как та могла бы до него долететь. И не успел! Потрясающе, нож не видел, а от большой медленно летящей книги не уклонился. Удивительный увалень. Дальше сцапанный Паолосом секретарь был выволочен за дверь. Отсутствовал Паолос не долго, вошёл потирая бедро. Где он бедром приложился? Но этот вопрос я отодвинул на потом. Удалось спровоцировать миледи на рассказ о её мире. Было крайне интересно узнать об устройстве её мира и тех, кто там живёт. Личность единственного мужчины, занявшего место в малом круге Императрицы была особенно любопытна тем, что он назывался Владыкой рода Белых драконов. А моя семья как раз имела герб с этим самым белым драконом. Правда, не надолго нас огорошила и повеселила характеристика. Это же надо так отозваться о Владыке - «Сказочный идеал раздолбая». Ясное дело, что наш с Паолосом интерес к нему тут же возрос. Чем больше я слушал Алуо, тем больше вопросов у меня появлялось, но не время их задавать сейчас. Было понятно, что этот Закон крови очень страшная вещь, раз даже Императрицы не были от него защищены. Девушку при упоминании этой участи аж затрясло. Я постарался как мог отвлечь её от воспоминаний, а то что она подобную казнь видела было для нас с Паолосом очевидно. Резко расширившиеся зрачки, хоть и сдерживаемая, но дрожь, похолодевшие руки, застывшая поза. Я мельком глянул на Паолоса, тот сверкнул взглядом мне в ответ. Ему, как и мне, ой, как не нравился эта реакция девушки на собственные воспоминания. Да, и то, что ей может угрожать та же участь, радости не добавляла. Тут Алуо проговорилась про бич. Она именно проговорилась, озвучивая свои мысли вслух. Это не нам говорилось. Вот только не походила она на ту, которая хоть раз получила бичом по спине. Уж мы, то с другом хорошо знали - на себе прошли. Паолос вмешался в разговор, ведь его бич у него всегда был спрятан в поясе. С бичом мой Грифон никогда не расставался. Реакция у Алуо была, как всегда, не стандартной. Без малейшего намёка на атаку нас с Паолосом внезапно пробило молнией и потрясло. От неожиданности мы рухнули на пол и до боли сжали челюсти. А протрясло знатно! Каждая мышца, каждый уголок тела плясал в собственном темпе и от этого было ещё хреновее. Боль, словно искры от костра разлетались от центра удара, зажигая перед глазами звездочки. И это ослабленная версия?!