***
Илларион, переодевшись в свою одежду, подошёл к стеклянному боксу.
- До скорой встречи! – Мешков протянул Воронину руку.
- Илларион! – Рия жалобно всхлипнула. – Будь осторожен.
Глаза девушки были полны тревоги и печали. Илларион в последний раз приник губами к её устам и вдохнул аромат её духов.
- Машенька, моё сердце остаётся с тобой!
Граф Воронин резко развернулся, решительно вошёл в бокс и зарыл дверцу.
- Пойдёмте, Рия, - Мешков взял плачущую девушку под локоть. Здесь нельзя находиться. Небезопасно. Сейчас начнётся перемещение.
- А как? Как это происходит? Он что … просто растает в воздухе? Словно и не существовало его никогда? Словно он приснился мне, а потом рассеялся, как утренний туман под лучами утреннего солнца? Валерий, это так … невыносимо. Я хотела бы растаять вместе с ним. Я не могу даже дышать без него, в груди горит.
- Что ж, это весьма поэтично – лететь сквозь время, держась за руки. Но так бывает только в сказках. В жизни всё иначе, в жизни каждый за себя, - проворчал Мешков, с сочувствием глядя в несчастное лицо Рии. – Не всегда мы можем быть с теми, кто дорог. Но надо жить дальше.
- Вы теряли того, кто дороже жизни?
- Да, я терял. Моя семья погибла при крушении самолёта.
- Простите! Я не должна была спрашивать.
- Ничего. Это случилось давно. Почти двадцать лет прошло.
- Обещайте, что поможете Иллариону там … поддержите. Ему тяжело так же, как и мне, - глаза Рии смотрели с мольбой.
- Обещаю. Вы поезжайте домой, Рия. Всё пройдёт. Ночь будет казаться беспросветной, но утром взойдёт солнце, разогнав мрак. И Вы снова сможете жить. А мне через полчаса тоже предстоит путешествие в прошлое.
- Удачи! – вымученно улыбнувшись, Рия вышла в коридор.
Глава 27
Валерий вошел в капсулу, плотно закрыл дверцу. Достав часы их нагрудного кармана жилета, он нажал на едва заметную кнопочку, чтобы открылась задняя стенка. Прикоснувшись пальцем к штырьку, он назвал кодовое слово «Усово». В голове засвистело, зазвенело, загудело, сдавливая мозг и раскалывая череп на части. Казалось, что кто-то невидимый ввинчивает в виски и затылок раскалённые шурупы. К горлу подступила тошнота, стало трудно дышать. Каждый вдох давался с трудом, а выдох сопровождался хрипящим звуком. Суставы нещадно выворачивало, связки рвало в клочья. Мужчину окутал вязкий, белёсый туман, поглотивший внешние звуки. А потом Валерий погрузился в спасительную темноту, избавившую от нестерпимых мучений.
***
Сознание понемногу прояснялось, но не было сил пошевелить ни рукой, ни ногой. Да что там, глаза открыть было непосильной задачей. В нос ударила смесь запахов нашатыря, лаванды и тимьяна.
- Вам дурно, сударь? – озабоченной женский голос прозвучал совсем рядом.
Валерий разлепил веки и увидел пожилую даму, со следами былой красоты на увядшем лице, держащую изящный хрустальный флакончик с нюхательной солью у его носа.
- Благодарю Вас, мадам, мне уже лучше. Я немного не здоров, - ответил Валерий, попытавшись встать с земли.
- Нет-нет, не нужно. Я позову лакея, он поможет Вам дойти до кареты.
- Не извольте беспокоиться, я вправду уже в порядке. Позвольте поблагодарить Вас за участие. Я не представился. Мешков Валерий Альбертович, надворный советник.
- Княгиня Кугушева Надежда Ивановна. Мне не составит труда отвезти Вас. Назовите адрес.
- Я направлялся в Усово, поместье графа Воронина.
- О, это довольно далеко. Мы сделаем вот что. Доедем до нашего дома, я выйду, а мой кучер доставит Вас до места.
- Право, Ваше сиятельство, мне неловко беспокоить Вас. Я могу нанять извозчика.
- После дождей, прошедших на прошлой неделе, не много найдётся охотников везти Вас по разбитой сельской дороге, превратившейся в жидкое месиво. Воспользуйтесь моей каретой. Меня это не обременит. Вы чем-то похожи на моего сына. Мне приятно оказать Вам небольшую услугу.
- Вы очень любезны, Ваше сиятельство.
***
Валерий достал часы. Уже два часа он трясся в карете. Отчего-то прежде представлялось, что езда в карете с гербом комфортная, плавная. Экипаж был просторным, с мягкими сиденьями, обтянутыми зелёным бархатом. Отодвинув шёлковую занавеску, Валерий смотрел в оконце, за которым медленно проплывали деревеньки с почерневшими бревенчатыми избами, бескрайние поля, перелески и снова поля с колосящейся пшеницей, волнующейся, словно золотистое море. Простор! Мешков вдохнул полной грудью упоительно свежий воздух. От резкого толчка он едва не ткнулся головой в противоположное сиденье. Карета накренилась.