Она ерзала в своем кресле, чувствуя, как форсажная камера связывается с ее персональю и приводит кресло в вертикальное положение. Изображение начало приобретать четкость, ее руки стали сильнее и увереннее. Она пристегнула ремень безопасности, коснулась навигационной консоли и потянулась к рукоятке управления.
— Куда? — спросила она.
— У тебя уже есть данные в навигации. Приземляйся хотя бы в полукилометре от цели, если только прорвешься сквозь призрачную волну.
— О чем, Напасть, ты вообще говоришь?
— Сконцентрируйся, — приказал он, и его голос внезапно стал холоднее. — Это не высадка перед частным замком, госпожа Наблюдательница Нокс, это полет через призрачную турбулентность. Все может сорваться, а мы бы этого не хотели. Будет неприятно, если мы врежемся во вторую версию себя, заходящую с противоположной прямой.
— О чем ты… — начала она, но остановилась. Внезапно поняла, о чем он ей говорит. Призрачная турбулентность. Другие версии самих себя. Три из одной планеты. Сингулярность.
— Я не полечу туда, — сказала она. Захария вздохнул.
— Если ты откажешься, мне придется тебя убить, — признался он, легонько касаясь ее шеи бобом своего электрошокера. — Несмотря на всю мою привязанность к твоему костлявому облику, моя дорогая.
— Да сожрет тебя Чернота, — прошептала она и медленно потянула навигационную рукоятку, поворачивая «Дикарку» к пересечению линий двух орбитальных апсид, к рассчитанному ИИ периастрону.
Планета уже медленно заполняла нанитовое неостекло, они летели туда с ощутимой тягой, нивелируемой антигравитонами. Довольно отчетливо могли видеть поверхность — изломанную, полную потухших вулканов, испещренную причудливыми скальными образованиями, похожими на обнаженные корни давно выкорчеванных баобабов.
Захария Лем сел на сиденье рядом и тоже пристегнул ремень безопасности. Он выглядел спокойным, словно полет его не касался. Лишь время от времени прикасался к консоли, оказывая Маделле скупую поддержку.
— Орбита, — наконец сказала она. — Есть притяжение.
— Трясет, — заметил он. — Хорошо, что здесь нет плотной атмосферы. Только не включай автоматику, — потребовал он. — Все вручную.
— Мы убьемся.
— Конечно, нет, — заявил он. — Приготовься. Вот и все.
И действительно. Что-то так сильно дернуло «Дикарку», что модульный прыгун «Няни» внезапно застыл в вакууме, как насекомое в древнем янтаре. Нокс закричала, но крик застыл у нее в горле. Она не могла пошевелиться. Это длилось всего секунду, может, две, но у нее было ощущение, что все вот-вот рухнет.
Призрачная волна пронеслась через них без предупреждения. Приборы замерцали, внезапно появились две, три или, может быть, четыре перекрывающие друг друга консоли. Маделла с ужасом обнаружила, что они с Лемом смотрят в огромное зеркало, вернее, в мир зеркал, отражающихся бесконечно, пересекающих «Дикарку» лабиринтом. Она закричала, и крик разбился на десятки таких же криков, окончательно растворившись в гуле и треске консоли.
— Сосредоточься! — крикнул Захария. Она нервно моргнула, глядя то на консоль, то на тень от нее. — Сосредоточься, чертова Напасть! Тяга! Тяга!
Тяга? Легко сказать… Какая рукоятка управления была настоящей? Та, которую она держала, или та, что отражалась рядом с ней; ее рука лежала и на ней. Она медленно потянула за другую, с усилием нажимала на все более дрожащие кнопки навигационной консоли. И тут она оглянулась, с ужасом увидев собственную спину и скуластое, худое лицо Мамы Кости, смотрящей назад.
Не смотри туда! Только не туда, Напасть!
Внезапно, то ли по вспышке интуиции, то ли от страха, она резко двинулась в сторону предполагаемой поверхности В612. Ее больше не волновал крик Лема. Если им суждено умереть, то только на чем-то реальном, а не в этом безумном аду. Да пошли вы, подумала она, и это была первая холодная, спокойная мысль, которую она позволила себе за долгое время. Пошли вы все на хрен.
Отражения исчезли.
Они мчались к растрескавшейся поверхности планеты, как пуля.
— Реверс! — крикнул Захария. Нокс коснулась сенсорного голо, выплюнутого консолью, и перенаправила энергию ядра на реверсивные струи.
— УДАР. УДАР, — сообщил ИИ спокойным громким голосом. — УДАР.
«Дикарка» начала трещать. Это был чудовищный, похожий на металл звук, сродни царапанью когтями по пористому стеклу. Что-то отлетело — возможно, часть коронки глубинного привода. Он тоже начал жужжать, но сигнал тревоги превратился в треск и шум.