Поэтому путешествие было безрадостным — и не только из-за атмосферы корабля. Кастрированный ИИ рассчитал, что они достигнут буя через несколько дней, летя на тяге в три четверти. Так что у команды было достаточно времени для составления планов — но возможностей не хватало. Нельзя было ни встретиться, ни организовать сопротивление — секта оставалась бдительной, и ее аколиты бродили повсюду.
Конечно, они пытались.
Инициатором оказался Стонавски — тот самый консольщик второго класса, который якобы пережил свое пребывание в тюрьме Штатов.
Штаты до предела увлекались слежкой за своими гражданами, поэтому Стонавски привык к постоянному наблюдению и камерам достаточно, чтобы незаметно передать несколько плиток памяти с записанным внутренним разговором, призывающим к восстанию. К сожалению, они провалились из-за Гатта — старый стюард в какой-то момент не удержал плитку, которая с лязгом выпала на пол СН, вызвав интерес у Жатвы.
После этого инцидента Дет устроил им демонстрацию исключения случайного члена экипажа. Выбор пал на чудом выжившую Спун — замену Типси Палм, — которая потеряла левый глаз после столкновения с крейсером «Джеханнам», и так неудачно, что ни один бионический имплант до сих пор не занял его место. Представитель Жатвы обошелся с ней особенно жестоко, поставив ее в центр СН и по несколько раз нажимая на кнопку персонали, так что — не вполне контролируя свои рефлексы — Спун сорвала свою черную повязку, закрывающую обожженную глазницу.
— Я не хочу, — сказал Дет, как только аколиты унесли потерявшую сознание механика, — чтобы подобные вопросы мешали нашему сотрудничеству.
Ему ответила тишина, тяжелая, как ядро сгоревшей звезды. Представитель Жатвы вздохнул.
— Я делаю это для твоего же блага, — заявил он. — Жатва не любит наказания, но верит в их эффективность. Поэтому я не хотел бы повторять этот урок.
Будущее показало, что ему действительно не пришлось этого делать.
***
«Пламя» вынырнуло из Глубины в оговоренное время в секторе, рассчитанном Жатвой. Кастрированный ИИ эсминца залил в отсеки свежую кислородно-азотную смесь, проверил гравитацию и ввел навигационному персоналу антитезу Белой плесени. На воскрешение первых аколитов Жатвы ушло около сорока пяти секунд, а на воскрешение старого экипажа гатларцев — еще тридцать, согласно заданной Детом программе.
Кайт Тельзес вышел из стазиса, сопровождаемый тяжелым, спазматическим кашлем. Ему казалось, что он тонет и что он всплыл в последний момент. Он тяжело дышал, оттягивая концы инъекторов, накачивающих антистазис, от своего тела, и почти сразу же услышал сигнал сигнализации приближения.
Они что-то изменили в самих параметрах, подумал он. Идиот вышел из Глубины слишком близко к Выгоранию. Корабль продвигался по глубинной волне и вот-вот должен был разлететься к чертям собачьим.
Однако все было совсем наоборот.
Персонал Жатвы суетился у навигационной консоли и компьютерных рабочих станций, проецируя на неостекло изображение дрейфующего в космосе Флота Зеро. Только бы это был их флот, потому что в этом кастрированный ИИ не был уверен. Корабли и прыгуны выглядели мертвыми — некоторые из них диагностировались как обломки, но система также улавливала сгустки энергии, которые не могла ни к чему отнести.
Судя по всему, у кораблей были деактивированы ядра, и поэтому они не могли передавать никаких энергетических сигналов. Однако вдоль корпусов — и под ними — система выдавала что-то вроде энергетических остатков, соединяющихся в непонятную сетку связей. Таким образом, корабли были мертвыми — и немертвыми одновременно.
И их становилось все больше.
Они левитировали на краю Выгорания, уже видимого как бушующий хаосом горизонт, освещенный холодным светом — еще одна из аномалий, возникших после использования Оружия. Корабли плыли, казалось, без цели и четкой формации, как будто только воскресли из стазиса. Фрегаты, истребители, эсминцы и как минимум два крейсера. Они двигались так, словно их тянула вниз какая-то плотная гравитационная точка.
— По местам! — прозвенел интерком голосом Дета. — Капитан Тельзес! По местам!